— Соколовский мёртв, — произнёс я. — Его уже не арестовать.

Лавалле поморгал, шаманы за его спиной отвели глаза.

— Я увожу свою делегацию обратно в город, — сказал я медленно, не повышая голоса. — И увожу не из трусости, советник. Просто я не намерен напрасно класть собственных бойцов в землю. Тем более кидать их против твари, для равного боя которой нужен Грандмагистр. У вас в Бастионе он есть?

Командующий молчал, и ответ читался на его лице.

— У меня нет, — продолжил я. — Поэтому считайте сами: мертвецы у ваших ног, ещё несколько дюжин лягут через пару минут, и остаётся ровно один шанс уберечь остальных. Я лично положил трёх Кощеев и знаю, что они умеют. Лорд устаёт, ошибается, попадает в ловушки, а Абсолют не делает ничего подобного. Свяжитесь с Хранительницей прямо сейчас. Каждая лишняя минута здесь — это потеря человеческих жизней.

Что-то в моём тоне зацепило начальника гарнизона. Лавалле резко повернул голову, отдал короткий приказ ближайшему шаману, и тот вытащил магофон из чехла на бедре. Связь установилась с третьей попытки, шипя и захлёбываясь от помех. Я отвёл взгляд и присел рядом с Федотом.

— Как он? — спросил я, глядя на пленника.

— Дышит, — отозвался командир гвардии, не поднимая головы. — Сердце ровное, ритм медленный. Ран на нём… немало, князь. Только заживают на глазах.

— Видел, — коротко ответил я.

Лавалле за моей спиной коротко выругался. Сквозь шум помех в магофоне пробился голос Мари-Луиз. Слов я не разобрал, однако интонация вышла весьма рубленая, как говорят, когда отдают приказ, не оставляющий пространства для обсуждения. Через тридцать секунд начальник гарнизона отодвинул магофон от уха, повернулся к нам и поднял здоровую руку:

— Уходим на второй периметр в полутора километрах.

Шаманы кивнули и разошлись, передавая команду по цепоске. Я уже собирался дать собственный приказ Федоту, когда двор тихонько дрогнул. Дрожь пришла из-под подошв, разошлась короткой волной и стихла, а вместе с ней по мёртвой земле вокруг воронки шевельнулась.

Я успел повернуть голову. Тела начинали двигаться по очереди, не все одновременно, словно каждое отдельно вспоминало, как именно работают суставы. Один из шаманов, упавший лицом в гравий, повернул голову на сто восемьдесят градусов, не отрывая лба от земли. Полицейский из патруля, лежавший навзничь, выгнул колени в обратную сторону, к спине, и встал на четвереньки задом наперёд, а рядом его напарник поднимался по-человечески, только глаза у него уже выгорели до чёрных провалов с обугленными краями.

Процесс был мне хорошо знаком, и странной для меня показалась только скорость. Обычное обращение в Бездушного занимает примерно сутки от момента смерти, и главное условие там — высасывание души одним из Бездушных, процесс далеко не мгновенный. Здесь же между падением людей и их подъёмом прошло несколько минут без всяких посредников, потому что концентрация некроэнергии Абсолюта оказалась настолько высокой, что трупы поднимались сами собой.