— Хорошо, — сказал собеседник тихо. — Поздравляю. Мы, выходит, с тобой дальние родичи.

Кривая ухмылка исказила его лицо на мгновение.

— Потому как родоначальником Пожарских был Иван Всеволодович, младший сын Всеволода Большое Гнездо, — добавил он ровным, будничным тоном.

Знание генеалогии у человека, который якобы вырос в американском пригороде и не получил должного образования, зацепило меня, и я отметил это про себя. Тон при этом был дежурным, слова расставлены правильно, улыбка удержана на месте. Всё выглядело убедительно для стороннего наблюдателя. Для меня убедительным не было, потому что я видел, как у Стефана дрожат пальцы. Мелкая, частая дрожь, которую он сам заметил спустя пару секунд и остановил, сжав кулак.

Я не торопился. Сидел молча, давая тишине заполнять пространство между нами. Через минуту спросил мягко:

— Ты меня знаешь?

— Нет, — ответил Стефан коротко.

— Ты что-то ждал.

— Я в этом подвале двадцать лет задницу отсиживал и ждал всякого, — огрызнулся он, и в голосе мелькнула злость, слишком яркая для лжи. — Не обращай внимания.

Я кивнул. Видел, что пленник на грани. Любая попытка надавить сейчас загонит его в угол, и я получу либо молчание, либо ещё одну ложь, более тщательно подготовленную. Усталость и страх боролись в нём с упрямством, и упрямство пока побеждало. Ломать его сейчас не имело смысла. Лучше было отойти и дать ему время.

Стефан сменил тему сам. Приподнялся на локте, поморщившись от боли в каком-то незажившем участке тела, и заговорил деловито.

— Со мной сделали какой-то странный ритуал, — сказал он. — Перед тем как ты появился. Кристаллы по кругу, платформа, механизмы. Судя по всему, он требовал длительной осознанной боли, потому что кристаллы Маршана работали на некроэнергии, генерируемой страданием. Я был в сознании до последнего, а потом провалился. Не знаю, чем всё закончилось.

— Закончилось тем, что мы все сейчас в огромной заднице, выражаясь твоим языком, — мрачно ответил я. — Соколовский открыл портал за Грань, и оттуда вылез Абсолют. Он остался возле казино. Так что Детройту предстоят весёленькие деньки.

Пожарский подобрался мгновенно. Тело, секунду назад полулежавшее на сиденье, напряглось, плечи развернулись, голова поднялась, и глаза, только что полуприкрытые от усталости, распахнулись.

— Абсолют⁈ — выдохнул он. — Ты уверен⁈

— Совершенно, — подтвердил я.

— Абсолюта никто в Детройте не сразит, если, конечно, здесь не появился свой Гранд, пока я сидел в плену, — проговорил Стефан, и фраза прозвучала не вопросом, а утверждением, брошенным с уверенностью человека, который точно знает, о чём говорит.