— Что это означает с медицинской стороны? — спросил я.

Целительница помолчала, собирая мысли.

— Тело генерирует некроэнергию изнутри и тратит её на восстановление. Источником служит боль, повреждение тканей. Чем сильнее повреждение, тем больше энергии высвобождается. Замкнутый цикл, уникальный и, насколько мне известно, не описанный ни в одном медицинском трактате. Стареет ли его организм, я ответить не могу: ткани постоянно обновляются, и определить биологический возраст стандартными методами невозможно. С такими параметрами этому человеку может быть и тридцать, и триста.

Я поблагодарил Ишикаву и отпустил её. Загадка Стефана Пожарского стала ещё сложнее: человек, чьё тело не старело и восстанавливалось за счёт собственной боли, не вписывался ни в одну известную мне классификацию. Пришлось отложить эту странность ко всем остальным. Абсолют не будет ждать, пока я разберусь с чужими секретами.

Стефан перехватил меня у двери, прежде чем я успел уйти.

— Князь.

Я обернулся. Пожарский стоял в проёме, опёршись плечом о косяк, и на худом лице его читалась решимость, которую он, видимо, собирал весь день.

— Я хочу в бой.

Фраза была простой и не требовала расшифровки. Бездушные давили на периметр всё сильнее, разведывательные группы Стриг и Жнецов проверяли оборону, и каждый человек, способный держать оружие, был на счету.

— Если Бьёрн Хольгерссон тебя возьмёт, — ответил я, — будешь биться на его участке.

Стефан кивнул и ушёл, не прибавив ни слова. Я проводил его взглядом и подумал, что для человека, якобы толком не владеющего магией, Пожарский до странного рвался в драку.

К вечеру я узнал, что Бьёрн его взял.

Первое серьёзное столкновение произошло на северном участке периметра. Бездушные пытались подкопаться под стену, и земля начала проседать в двадцати метрах от фундамента. Лавалле доложил, и я отправил Лесных Стражей с Бьёрном вычистить туннель. Часть защитников вышла за стены, перехватывая тварей у входа в тоннель, и Стефан Пожарский оказался среди них.

Вернувшийся Бьёрн нашёл меня в штабе и остановился напротив, скрестив руки на широкой груди. Рыжеватая борода шведа была забрызгана чем-то тёмным, плащ порван на плече.

— Этот Стефан, — неторопливо произнёс Хольгерссон, — дерётся как человек, который воевал с младых ногтей. Зверь, а не боец. Ещё такие найдутся?

Улыбка, мелькнувшая в бороде Бьёрна, была усталой и одобрительной.

— К сожалению, в единственном экземпляре, — ответил я.

Собесденик хмыкнул, принял к сведению и ушёл.

Я остался стоять над разложенной на столе картой и думать о Пожарском. Человек, который предположительно перебивался подработками и мелким криминалом в Делавере, а затем провёл двадцать лет на лабораторном столе, не мог драться «как воевавший с младых ногтей». Человек, не владеющий магией и не прошедший военного обучения, не мог рвать Бздыхов голыми руками. Головоломка не складывалась, и мне это ни капли не нравилось.