Лавалле осознал масштаб своей ошибки.

До него дошло сразу. Не разумом, а чутьём матёрого солдата, которое всегда срабатывало раньше здравого смысла. Он посмотрел на старшего шамана, увидел в его глазах ту же мысль, и оба перестали уверенно улыбаться.

Первый из бойцов Гильдии добрался до передовой пары армейцев, не сбавив скорости. Старший пары всадил в него очередь в упор снизу-вверх: две пули в живот, четыре в грудную клетку, одну в горло. Усиленный споткнулся на мгновение, словно зацепился носком за камешек, однако хода не потерял. Скользнул мимо стрелка, походя ударив его прикладом по затылку с такой силой, что тот рухнул лицом вниз с проломленной костью, и тут же коротко влепил локтем в висок второму. Тот отлетел к стене, врезался головой в бетон и медленно сполз вниз уже неживым.

Второй боец Гильдии нёсся следом. Один из уцелевших шаманов выкрикнул просьбу духу камня — каменная плита, рывком выломанная из пола под ногами усиленного, должна была опрокинуть его на спину. Плита поднялась, ударила в бедро, развернув корпус противника боком к шаману. Противник использовал инерцию удара, как опытный борец: перекатился через плечо и встал на ноги в трёх шагах от того места, где должен был оказаться лежа плашмя.

Лавалле отметил в нём не звериную скорость, а холодную вымуштрованную технику ближнего боя, до которой настоящих солдат доводят годами. Доспех у него был разорван слева очередью гарнизонного автомата: рёбра проглядывали сквозь прорехи в реликтовой пластине, белея на тёмной плоти. На бойце это мелкое неудобство никак не сказывалось.

Старший шаман, имени которого Лавалле так и не успел вспомнить, шагнул вперёд. Жезл света в его правой руке вспыхнул бледно-золотым контуром. Шаман свёл ладони у рукояти, тихо произнёс просьбу, и из жезла выгнулась полупрозрачная гудящая полоса — лезвие духа света, оружие, против которого не помогала никакая броня. Свет парализовал нервную ткань так, как тяжёлый удар парализует сознание. В прошлогоднем рейде на контрабандистов это лезвие пробивало укреплённую пластину доспеха, словно туго натянутый пергамент.

Сейчас оно вошло усиленному бойцу под рёбра и завязло.

Гудящий контур погрузился на половину длины и встал намертво, как нож, утопленный в густой смоле. Шаман попытался разорвать связь, дёрнул пальцами по рукояти, лицо его собралось в напряжённую гримасу. Дух света не находил, за что зацепиться. Перестроенная плоть Гильдии гасила его так же ровно, как сухой песок гасит огонь.

Враг сам скользнул вперёд. Насадившись глубже на застрявший клинок, сократил расстояние до старшего шамана. И распорол его мечом от паха до горла одним движением, в котором толком не было ни замаха, ни усилия, только голая механика.