Кровь хлынула на пол, на бетон, на сапоги Лавалле, стоявшего в трёх шагах. Старший шаман осел вперёд, всё ещё сжимая бесполезный жезл. Противник высвободил собственное тело и, найдя новую цель, рванул дальше.
Лавалле палил не переставая. Зачарованный огнестрел в его руке давал короткие точные очереди по три патрона. Он бил в голову, в глаз, в шею, видел, как пули входили и пробивали навылет, оставляя на стене за противником красные кляксы. Противник, тем не менее, продолжал наступать.
Сапёр, прижатый к стене у входа, попытался сорвать с пояса гранату, но не успел. Боец Гильдии перехватил его шлем с двух сторон обеими ладонями и провернул — без рывка и особого напряжения, неторопливо, как человек выкручивает пробку из винной бутылки. Шлем вместе с головой отделился от плеч с сухим хрустом сломанного позвоночника. Тело осело на бетон, голова осталась в перчатках бойца Гильдии. Тот посмотрел на неё пару секунд, словно решая, нужна ли она ему, и безразлично отбросил в сторону. Шлем покатился по полу и ткнулся в стену с глухим стуком.
Медик в это время попытался оттащить другого раненого армейца обратно к лестнице, но на него с разных сторон обрушились сразу двое безмолвных врагов. У одного из плеча торчал обломок арматуры, пущенный кем-то из шаманов. У второго левая нога подгибалась в неестественную сторону, и ниже колена наружу торчала кость, однако он наступал на неё без жалости. Оба не издавали ни звука, ничего, что подсказывало бы постороннему, что у них вообще остался голос. Они скорее напоминали исправно работающие механизмы, чем живых людей.
Медик упал под шквалом точных ударов и больше не поднялся.
Другой шаман справа с татуировкой клана на скуле, выкрикнул заклинание призыва духа молнии. Из его жезла ударила тонкая бело-голубая нить, вошла в грудь третьему врагу и развернулась внутри. Дух молнии бил по нервной системе, по тому единственному, что у этих перестроенных тварей ещё оставалось от человека. Безмолвный боец споткнулся, замедлился, но через мгновение пошёл дальше, тяжело и упрямо. Чёрный выжженный след на его груди дымился. Молодой шаман, не веря, ударил вторым разрядом. Оппонент сделал ещё шаг и оказался на расстоянии вытянутой руки. Парнишка не успел развести ладоней. Керамический клинок под углом вошёл ему под подбородок и вышел из затылка.
Этьенн, сражаясь, успевал ловить картину боя в целом, и та внушала лишь безнадёгу. Скорость безмолвных бойцов лежала за пределами обычного человеческого диапазона: они уходили из-под прицельных очередей и магических ударов так же легко, как опытный мечник уходит от одиночного выпада новичка. Реликтовая броня отражала часть выстрелов, в основном попавших по касательной. Перестроенная плоть игнорировала последствия жутких ран. Каждый из этих троих в одиночку стоил отделения отборного спецназа, а действовали они слаженно, без команд и без единого лишнего движения.