Я насчитал тридцать тел, прежде чем ряды смешались и счёт сбился. Вероятно, последний отряд Соколовского, который держали в резерве до последнего момента. Поняв, что враг вот-вот углубится в недра комплекса, решили их задействовать.

— Удерживать выход любой ценой! — проорал Лавалле. — Это Соколовский прорывается!

Я едва заметно усмехнулся в полумраке. Этьенн торопился, и делал неверные выводы. Логика подсказывала мне иное.

Если Верховный целитель собрался уходить, он не пошёл бы через главный коридор, кишащий моими гвардейцами и спускающимся спецназом. За несколько десятков лет руководства Гильдией он привык строить такие здания, в которых из подвала всегда имеется три-четыре выхода, известных только его хозяину. Тот резервный тоннель, что Скальд засёк под охотничьим сараем, был лишь самым видимым путём, и он наверняка имел внутри ещё два-три ответвления. Ни один уважающий себя интриган такого уровня не уходит через лобовую дверь, особенно когда у этой двери стоят люди, пришедшие с вилами и факелами за его головой.

Атака сзади была призвана отвлечь наше внимание, Соколовский тянул время, и, готов поспорить, те два живых существа в ритуальном зале представляли собой самого Верховного целителя и «уникальный объект исследований», как назвал его Понтиак. Биомант ставил на кон всё, что у него ещё оставалось, и тридцать безмолвных бойцов в коридоре он отдавал в качестве платы за бесперебойную работу… чего именно?

— Федот, — сказал я ровно, — помогите гарнизону удержать выход, не давайте гильдейским просочиться наверх.

— А вы?

— А я пойду пообщаюсь с Соколовским.

Гвардейцы развернулись к новому противнику, который уже вовсю наседал на ошалевших бойцов Детройта. Громовержцы поднялись на изготовку.

Я повернулся к Голицыной и Сигурду.

— Василёк, исследовательский блок весь твой. Бери всё, что увидишь: документы, мнемокристаллы, образцы. Учёных постарайся брать живыми, кто будет рыпаться, не церемонься.

— Поняла, — отозвалась она ровно.

— Сигурд, прикроешь её. По дороге заглянете в тюремный, посмотрите, кого можно вытащить. Берите всех, разберёмся позже.

Швед коротко кивнул, перехватил секиру и приобнял княжну за плечо. Эйдолон вокруг тела не гас, а наоборот, наливался плотностью, будто зверь уже почуял запах настоящей охоты.

Я развернулся в дальний конец коридора и быстрым шагом направился к бронированным переборкам ритуального блока, на ходу вытягивая Фимбулвинтер из ножен. Лезвие из Ледяного серебра отозвалось в ладони знакомым холодом, и иней лёг на пальцы первой тонкой коркой. Грохот Громовержцев у меня за спиной отдалялся, и каждый шаг приближал меня к человек, с которым я очень давно мечтал закончить наш разговор.