* * *

Большой зал Владимирского дворца я выбрал не из любви к позолоте и выцветшим коврам. Просто в Угрюме дворца до сих пор не имелось, потому что тратить на это сотни тысяч рублей я не видел никакого смысла. Зато сегодня я собирал князей, и для такого мероприятия зал требовался такой, чтобы никто не счёл себя обиженным уже на пороге. Высокие окна, лепнина под потолком, длинный стол тёмного дуба и ровные ряды кресел. Слуги к полудню расставили графины с прохладительными напитками и ушли, чтобы не мозолить глаза.

Артём Стремянников встречал прибывающих сам. Финансист в дорогом костюме, с зализанными назад волосами и стильными очками, он рассаживал гостей с лёгкостью человека, который наперёд знает, кого с кем нельзя посадить рядом, кому подать руку первым, а кому достаточно кивка. Папку с проспектом он вручал каждому лично.

Я обвёл взглядом зал, отмечая лица.

Старая гвардия первых инвесторов сидела ближе к середине. Граф Горчаков Константин Ольгердович, деловитый и сухой, уже листал проспект, постукивая по странице карандашом. Купец Добромыслов Роман Ильич опирался на трость, седые бакенбарды придавали ему вид благообразного дядюшки, под которым прятался цепкий торговый ум. Боярин Волков Аркадий Филатович, моя дядя, устроился вольготно, как человек, радовавшийся, что о нём в принципе не забыли. Купец Золотарёв Семён Кузьмич держался настороже и проспект пока не открывал.

Новые лица сидели по краям, приглядываясь. Магнат Демидов Савва Акинфиевич, нижегородец лет пятидесяти, с узким лицом, высокими скулами и серебристой полоской усов, разглядывал зал поверх очков; массивный перстень поблёскивал на его пальце, когда он переворачивал страницу. Братья Мальцовы из Гусь-Мальцевского, два крепких бородача без тени аристократической спеси, переговаривались вполголоса. Двое ивановских промышленников-текстильщиков, чьи мануфактуры шили сукно для моих Стрельцов, держались особняком и считали что-то в записных книжках. Чуть поодаль расположились князь Голицын, владыка Московского Бастиона, и Михаил Посадник из Великого Новгорода, приглашённые скорее для порядка, чем по делу.

С ними обоими я договорился загодя. Их присутствие здесь было данью уважения замыслу и поводом показать прочим, что за проектом уже стоят два Бастиона. Не сладилось только с Демидовым: магнат всё лето мотался по командировкам и разъездам, и предварительно поговорить с ним мне не довелось. Это я держал в уме, рассаживаясь.

Сидели в зале и двое, кому облигации были ни к чему: князья Ковров и Трубецкой, оба недавно присягнувшие мне. Привело их не золото, а вежливость, и держались они поближе к моим людям. Слушали, к слову, внимательнее иного вкладчика, но в тот час я списал это на любопытство новичков.