Граф кивнул, удовлетворённый. Логика была ему понятна.

Добромыслов подался вперёд, опираясь на трость, и спросил о стоимости проекта, потому что цифры для него были весомее любой картинки.

— Общий бюджет — четыреста тысяч, — сказал я ровно. — Сто тысяч вложу я сам. Остальное — облигации третьего раунда. Купон двенадцать процентов годовых, срок четыре года. Лимит на одного держателя — пятнадцать процентов выпуска, чтобы никто не вообразил, будто купил себе долю власти над будущим. Окупаемость при нынешнем грузопотоке — три-четыре года. При растущем — скорее.

В прежней жизни деньги на войну, а также строительство важных государственных объектов вроде дворца или храма собирали просто: правитель являлся к дворянам с дружиной, и те вдруг вспоминали, что давно хотели вложиться в общее дело. Теперь то же самое называлось «инвестиции под двенадцать процентов годовых», и почему-то от этого все чувствовали себя в большей безопасности.

Купец Золотарёв наконец оторвался от своих расчётов.

— Слишком много неизвестных, Ваша Светлость, — произнёс он осторожно, выбирая слова. — Грузопоток ещё вырастет или просядет. Топливо подорожает. Состав окажется капризнее, чем на бумаге. Такого ведь прежде никто не строил, не на что опереться, не с чем сверить. Вы просите положиться на то, чего ещё нет.

Я выдержал его взгляд.

— Семён Кузьмич, четыре года назад в Угрюме не было ни Бастиона, ни Сумеречной стали на рынке, ни толково патрулирующих земли Стрельцов, ни академии, — сказал я. — Тогда тоже было «слишком много неизвестных» и «такого никто не строил». Кто поверил той бумаге, держит сегодня облигации, по которым я не пропустил ни одной выплаты. Неизвестные я не прячу, я их считаю. Грузопоток подкреплён Сумеречной сталью, лекарствами и хлебом, которые поедут по этим рельсам в первый же месяц. Топливо берём там, где поставщики конкурируют. А капризы состава вылезут на пилотном участке Угрюм — Владимир, и платить за них будет пилотный участок, а не вся дорога. Риск есть. Я предлагаю вам не закрывать на него глаза, а взвесить против дохода.

Золотарёв помолчал, потом коротко склонил голову. Не сдался, но и спорить перестал.

Тишину разбил голос Демидова. Магнат говорил неторопливо, тщательно подбирая слова.

— Нижний Новгород поставит вам всё железо, какое понадобится, Прохор Игнатьевич, — начал он, поглаживая перстень. — От шпал до ферм для мостов. Я сразу понял, что без переправ через реки не обойтись, а такие фермы катать — наша работа. Меня смущает иное. Железная дорога перебрасывает не только груз. По ней ходят и солдаты. Где гарантия, что завтра по вашим рельсам не покатит пехота к моим границам?