Сегодня чертежи Манфреда Фишера, которые он годами рисовал в подвале для самого себя, сделают ещё один шаг навстречу превращению в реальность, и мечта перестанет быть обыкновенной бумагой.

Артём кивнул мне, давая знак, что пора.

Я вышел к экрану маговизора без единого листка в руках. За спиной развернулась карта маршрута. Начал я не с дороги.

— Господа, за минувший год торговый оборот моих княжеств вырос вчетверо, — проговорил я, давая словам осесть. — Отмена внутренних пошлин, каменные тракты, зачищенные от разбоя дороги. Вы это знаете, многие на этом даже неплохо заработали. Есть, однако, узкое место. Логистика. Грузовик везёт три тонны от Угрюма до берега Волги за полтора суток. Дороги я строю добротные, да только пропускная способность дороги ограничена характеристиками грузовиков, а для того, что я задумал, одних лишь автомобилей катастрофически мало.

На экране сменилась картинка. Художник вычертил тонкую линию рельсов, подходящую прямо к грузовой пристани на Оке, и баржи, что повезут груз дальше, к Волге.

— Рельсовый транспорт, — сказал я. — Стальные пути, по которым ходит состав с дизельным двигателем. Десять вагонов — триста тонн за один рейс. От восьмидесяти до ста двадцати километров в час. Угрюм до Мурома — полтора-два часа. Расход топлива на тонну груза втрое ниже, чем у грузовика.

По залу прошёл ропот. Кто-то из задних рядов обронил вполголоса, что такого нет нигде в Содружестве.

— Есть, — отрезал я, повернувшись на голос. — В Бастионах. В Москве трамваи ходят по рельсам каждые двадцать минут. Верно я говорю, Дмитрий Валерьянович?

Голицын приосанился так, словно каждый из тех трамваев толкал лично.

— Принцип тот же, разве что размах иной, — продолжил я, опёршись ладонью на спинку кресла. — Ничего невиданного я не выдумываю. Беру то, что давно крутится по Бастионам, и разгоняю до нужного мне масштаба.

Производственную цепочку я очертил скупо, без чертежей. Перечислил и дал тишине повисеть.

— Остаётся последнее звено, и оно же главное: рунное усиление двигателя, наша собственная разработка. Расход оно режет ещё на треть. А скопировать его не выйдет ни у кого: нашей рунной математики нет больше нигде в Содружестве. Значит, и в ходу наш состав окажется дешевле любого, какой рискнут собрать вслед за нами. Преимущества этого у нас уже никто не отнимет.

Горчаков отложил карандаш.

— Откуда возьмёте дизельное топливо, Ваша Светлость? — спросил он по-деловому, без всякого подвоха.

— Привезём по Волге, — ответил я. — Танкеры с горючим и так идут по воде, мы забираем своё в Муроме. Поставщиков на реке хватает, и грызня между ними работает на нашу цену, а не на их.