Хранительница выдержала паузу, дав словам осесть, и когда заговорила снова, голос стал тише, жёстче. Назвала число погибших. Назвала число раненых. Перечислила разрушенные кварталы и то, что восстанавливают в первую очередь, не заглядывая в бумажку, потому что всё это, видимо, и без бумажки стояло у неё перед глазами. Поблагодарила союзников и гарнизон и объявила церемонию награждения.

Первое имя, прозвучавшее с помоста, принадлежало мертвецу.

Анатолий Велеславский, награждается посмертно. «Медаль Двух Огней и Крест Обвандияга за боевые заслуги и исключительную доблесть, приведшую к уничтожению Абсолюта». Площадь замерла на минуту, а я вспомнил Железную корону, в которую он влил большую часть резерва. И хотя старик нарушил план, злиться на него я не мог. Шесть десятков лет Велеславский ждал врага, достойного его полной силы, и наконец дождался. Мотыльки не созданы для того, чтобы облетать пламя, они рождены не для этого.

Все остальные Арбитры получили лишь медаль, но не крест. Фон Герсдорф взошла на помост следующей, негнущаяся, с укороченным левым рукавом мундира и свежим маго-техническим протезом, заменившим руку от локтя до кончиков пальцев. Конструкция из Реликтовых шарниров с рунной набивкой, сотворённая в Сан-Франциско, шевелила пальцами так, будто родилась вместе с баронессой. Магическое протезирование в тамошнем Бастионе, по слухам, вытворяло с человеческим телом поразительные вещи, и, глядя на то, как Клара стискивает руку Хранительницы новенькими механическими пальцами, я этим слухам поверил безоговорочно. На физиономии баронессы при этом читалось ровно столько же воодушевления, сколько при получении квитанции за починку сапог.

Висконти сменил её на помосте, и знакомая плутоватая ухмылка, при виде которой хочется пересчитать монеты в кармане, мелькнула даже сейчас, когда итальянец с достоинством кланялся. Де Монтескьё щурился на закатное солнце с оскорблённым видом, но медаль взял молча и с коротким кивком. Токугава, полная ему противоположность, взлетела на помост вприпрыжку, стиснула награду у груди и поклонилась в пояс, и по площади прошёл тёплый смешок. Потом они пошли один за другим, быстрее: аль-Хаттаб тяжело склонил бритую макушку, Бхатт крутанул медаль в пальцах, разглядывая на свет, Уртадо попробовал свою на зуб, вызвав в первых рядах гогот, а Диалло забрала награду и сгинула так бесшумно, что я моргнул и потерял её из виду. Последним доски помоста затрещали под Хауглундом, и норвежец взял руку Хранительницы двумя пальцами, будто тонкостенный стакан.