Что тут было сказать, я не знал. Да и как утешить мальчишку, который минуту назад видел, как я зарубил его отца. Весь ужас сложившейся ситуации он ни за что бы не смог охватить. Для него я был не спасителем, а убийцей, пришедшим в его дом.

И всё же я опустился перед ним на корточки, чтобы не нависать сверху горой, и заговорил не мягко, мягкости он бы от меня не принял, а ровно и веско, вкладывая убеждённость в свои слова.

— Всё кончилось. Никто больше не тронет ни тебя, ни мать. Слышишь меня?

Рёв не унялся, но захлёбываться он перестал. Поднял на меня мокрые глаза, и в них было намешано столько всего разом, что я не взялся бы и разбирать: страх передо мной, облегчение, растерянность ребёнка, у которого только что разлетелся на куски весь его мир, плохой ли, хороший. Пусть разбирается потом, когда подрастёт. Сейчас довольно и того, что притих.

Я выпрямился и поверх детских голов поймал взгляд Светланы.

— Вы и дети с этой минуты под моей защитой, — добавил я ей.

Она не ответила, лишь сглотнула и кивнула, прижимая мальчика с девочкой крепче.

Краем глаза я поймал движение в проломе стены поместья — старший сын. Судя по разнесённой перегородке и по тому, в каком виде он из неё выбирался, приложили его крепко и совсем недавно. На ногах он держался нетвёрдо, его покачивало, по виску ползла кровь, а смотрел он на мёртвого отца широко раскрытыми глазами. Потом перевёл взгляд на меня.

Отец, минуту назад едва не зашибивший его насмерть, теперь и сам валялся в грязи. Будь парень попроще, он бы украдкой переводил дух, а на меня, оборвавшего расправу, смотрел бы хотя бы без злобы. Ничего такого в этом взгляде не было. Стояла в нём тёмная, вязкая муть, и благодарностью там и не пахло. Что творилось в парне, я угадывать не лез, а вот то, что взгляд этот ещё аукнется, и аукнется скверно, понял сразу. Видал я такие надломы прежде… Сейчас, впрочем, я мало что мог сделать, и отложил эту проблему на потом.

Потом наступило быстрее, чем хотелось бы.

— Прохор Игнатьевич! — гвардеец у ворот шагнул ко мне, не сводя глаз с дороги. — С востока приближаются вооружённые силы. Много.

Я уже и сам слышал. По просёлку к усадьбе подкатывал низкий гул моторов, и над ним стелилась пыль. Армия Белгорода, основные силы, не та домашняя охрана, что мои люди уже скрутили и уложили мордами в землю у крыльца. Десятки бойцов, и среди них маги, и катили они сюда защищать своё княжество, а въезжали в ситуацию, где чужой правитель с горсткой бойцов стоял над трупом их государя. Иначе как нападение, воспринять это было невозможно.