Эта мечта была мне знакома. О ней грезит каждый, кого однажды сбросили с высоты, и почти ни у кого она не сбывается

— Тихо дожить не выйдет, — проговорил я ровно. — Укрытие я вам дам, как и обещал, от своих слов не отказываюсь. А вот покоя вам не видать. Сами посудите, у вашего мужа остались сыновья. Любой, кто сядет на этот трон вместо вас, увидит в них не обыкновенных детей, а законную кровь прежнего рода, соперников за трон, нож, приставленный к его спине. Их станут искать. В любой деревне и под любым именем.

Я помолчал, давая ей это переварить, и добавил то, чему она вряд ли могла возразить.

— Десять лет за голову моей жены была назначена награда. Пока род Засекиных оставался свергнут, а она была последней его кровью, Ярослава была угрозой тому, кто сел на её отцовский престол. Шереметьев не успокоился бы, пока её не стало и регулярно посылал наёмников за её головой. А когда моя жена вернулась в свой город, то не оставила в живых тех, кто свалил её отца. Так уж заведено везде. Победитель не делит трон с кровью свергнутых, он её выкорчёвывает. В вашем случае власть и есть безопасность, другой не бывает: либо ваш род сидит на троне, либо ваш род перебьют. Ваших детей оставят в покое только в одном случае, если править будете вы.

Светлана подняла на меня глаза, и в них мелькнул не страх перед короной, а страх за детей. Она открыла рот, закрыла, помолчала, обдумывая мои слова.

— Кто я такая, чтобы садиться на престол? — выговорила она наконец. — Я просто вдова.

— Вся страна видела, как «просто вдова» встала против безжалостного князя и при всех сказала правду. На такое не отважился никто из родовитых, что нынче примеряются к трону. Подобную силу духа не купишь ни за какие деньги.

Сомнение мелькнуло в глазах собеседницы.

— Вы чисты: ни чужой крови на руках, ни тёмного прошлого, ни нажитых врагов, — перечислил я. — В этом городе так о себе не скажет ни один из тех, кто тянется к трону. Для людей вы единственное чистое имя во всей этой грязной истории.

— Быть может, но…

— И потом, все эти годы вы видели управление княжеством с такого расстояния, с какого её не видел ни один из кандидатов, — продолжил я. — Кто из бояр чего стоит, кто в долгах, кто лелеет старые обиды, кто кормился с руки вашего мужа, а кто скрежетал зубами ему вслед. Позавчера вы выложили мне всё это и даже не заметили, что делаете. Любой претендент отдал бы за такое знание половину казны.

Княгиня смутилась. Я же подался чуть вперёд.

— И вот ещё что. Никчёмный человек не останавливает вооружённую дружину одним словом. А вы остановили её там, во дворе, когда вашего мужа не стало и приказывать им было больше некому. Никто другой не смог, а вы смогли. Вы просто этого не заметили, потому что привыкли считать себя пустым местом.