Цену такого долга мы оба понимали одинаково. Тот держался не на чести, которой у боярина не осталось, а на простом расчёте: пока молчу я, живёт он.

Сломался боярин быстро и почти легко. Он не торговался, не изворачивался, не выгораживал себя, а капитулировал с облегчением человека, который ждал худшего и наконец дождался хоть какой-то определённости.

Показания его перекроили мне картину событий, хотя всей разгадки не дали. Нанимал Свечина посредник, назвавшийся Вадимом, и имя это наверняка было фальшивым. Задача ставилась одна: физический захват младших детей княгини. Про Петра в разговорах не прозвучало ни слова. Оплату обещали после выборов, из чего следовало, что заказчику нужен живой рычаг на Светлану к дню голосования, а не мёртвые дети и громкое расследование.

Услышанное я сопоставил с допросами в Ракитном. Начальника тамошней стражи покупал на днях человек, по приметам сходившийся с Вадимом слово в слово. Охранника, выведшего Петра, вербовали давно, ещё при живом князе, и вербовали другие люди. Кривая деталь, отложенная вчера в памяти, подтвердила худшее: работали заказчики не заодно. Второй наниматель по-прежнему скрывал своё имя. Это предстояло выяснить Коршунову.

Домой Свечина вернули тем же порядком, затемно. На пороге кабинета я придержал его последним условием:

— Живите, как жили, боярин. Об этой ночи не знает никто, и это условие вашего выживания. Скрытый актив полезен, пока он скрыт.

Он закивал так, что я испугался за его шею.

* * *

Итог ночи я принёс Светлане. Подробностей княгиня не спрашивала, а я не предлагал: для расчётов ей хватало сказанного.

Анализ предстоящих выборов начался тут же, за столом штаба, в семь утра, за несколько часов до подачи документов. Юсупова разложила думу по памяти, без единой бумажки, и через минуту я оставил попытки сверять её слова со своими прикидками: мои данные устарели.

Сорок голосов при пороге в двадцать один. Тридцать три из них знатные, и все тридцать три рода она прошла поимённо, про каждый зная, кто кому должен, кто с кем в одном поле… ждать не сядет со времён старого межевого спора и кто заложил охотничьи угодья так, что голосует теперь по слову кредитора. Первая купеческая гильдия держала три голоса и торговалась только пакетом: брать всех троих или никого. В нашей возможности добыть их голоса она не сомневалась. Особенно на фоне витающей в воздухе идеи железной дороги, протянувшей свои ветви в каждый уголок Содружества. Ещё три голоса принадлежали старшим чинам войска.

— Полковник Гордей Пафнутьевич, — княгиня загнула палец, — человек моего покойного мужа и отпетый трус. Проголосует за того, кого к десятому дню сочтёт сильнейшим, и гадать будет до последнего часа. Второй полковник смотрит в рот законному наследнику, тут ни купить, ни переубедить.