Отказать Куакали означало одно — война. Прямо здесь и сейчас. Война, для которой у меня не было никакого оружия.

— Да, дядюшка, — выдавил я из себя, опустив глаза. — Я согласен жениться на дочери Иттануаки.

Я просто не мог отказаться. У меня язык не поворачивался. Дядья повернулись спиной и, не прощаясь, ушли. А я смотрел им вслед и очень сильно сомневался, что это был мой хитрый план. Возможно, меня просто поимели.

— Что теперь?

Кажется, я сказал это вслух, потому услышал от свернутой в тугой узел постели:

— У тобе осталось десять днёв, — горец смотрел на меня с нескрываемой грустью и жалостью.

— Мало! — простонал я. — Слишком мало! Мне нужно больше времени.

— Мож, сильно очень прихворать? — пожал плечами Ннака.

Честно говоря, отдавало детской хитростью из пособия «Как прогулять школу». Да, Ннака и сам скептически относился к своей идее.

— Ни, ну а яко? Отменить все женилки?

Там, где один видит проблему — другой видит возможность. Глаза мои загорелись: так и надо сделать! Не надо искать причину того, почему Я не могу жениться. Это будет подозрительно в любом случае. Надо придумать причину, почему жениться нельзя вообще. И я знаю, к кому обратиться… Но это завтра! Прямо с утра!

Но завтра дела государевы одолели меня. Вот прямо с утра. Снова собрался совет: вожди клещами впились в возрожденную привилегию лить в уши вождю свои жалобы и требования. Этим утром они вновь пришли во дворец (все, кроме старого Тэйтельтуца). Расселись вокруг трона и снова начали делить ничейный пока клин целинной земли в горах. Я устало вздохнул. Послушал их вопли минут десять, потом попросил слово.

— Мудрые вожди! Кто я такой, чтобы указывать вам и решать то, что вы решите гораздо лучше меня. Поэтому позволяю сделать выбор самим: какой род назовете — тот и получит клин в горах.

И сел, ожидая потоков крови — вожди сейчас непременно вцепятся друг другу в глотки. А я, если честно, буду только рад. Чем больше я узнаю жизнь Крыла, тем больше меня бесят родовые порядки. Каждый сидит на своем насесте и совершенно не думает о чем-то большем, нежели личная сиюминутная выгода. Захапать сейчас, захапать за счет других — вот всё, о чем они мечтают. Они не хотят ничего менять, перестраивать. И своим людям не позволяют. Если я что и могу делать, то почти всегда опираюсь на безродов или вообще на проданных. С любым вождем всегда приходится торговаться, им плевать на стратегическую общую выгоду в будущем.

В общем, уселся я на троне поудобнее и приготовился к шоу. С одной стороны, я сам отошел в сторонку, чтобы не попасть под раздачу. А с другой — это именно я объявил, что весь клин получит только один род. Чем и обострил конфликт. А ведь можно было поделить землю поровну. Но каждый из вождей сейчас думает: я же получу всё! Однако, в итоге пять из шести останутся ни с чем. Ну не хотят они понимать, что модель сотрудничества выгоднее соперничества! Кто я такой, чтобы мешать им расшибать крепкие лбы друг другу.