На дворе перед главным входом в мой «императорский» дом меня «приняли». Хвост, не находивший себе места, и Мясо тут же встали по бокам, изображая стражей. Слуги, ответственные за церемониал, пытались напялить на меня ненавистную царственную накидку, нарядный «шлем». Я вяло отмахивался, но проще отогнать назойливых мух, даже когда ты вареньем вымазан. Всей этой суетящейся толпой мы пошли темными коридорами… И я вдруг понял, что сейчас мне придется войти в комнату, где умерла Соловушка. Лечь на постель, где лежало ее остывающее тело.

Я сбавил шаг. А нельзя ли как-нибудь туда не входить? Ночевал же я в комнате для слуг!

Факелы вдоль стены вдруг резко затрепетали от сквозняка, тени начали прыгать по штукатурке — складываясь в разное. На миг я увидел оскаленную морду змея, и на грани слышимости мне показалось… Показалось что-то такое злое, циничное и похабное, что я даже не стал прислушиваться. Общий смысл я уловил четко: про ноющих девочек и императоров, рожденных холуями. «Пойди, поблагодари ее убийц и сам повесься!» — это было самое четкое.

Кровь опять прилила к лицу. Я решительно поднялся на второй этаж, шагнул за знакомую занавесь — и наткнулся на обоих своих дядь!

Куакали и Мохечеката? Здесь? Вместе⁈

— Здрассьте, — невольно вырвалось у меня.

Наверное, в сердце должна была закипеть ярость. Ведь Хозяин с Толстяком — первые подозреваемые. Но мне почему-то захотелось тихо встать у стеночки и не отсвечивать. Что было невозможно, потому что это была моя комната, и дядья пришли ко мне.

— Приветствую тебя, владыка, — дежурно бросил Куакали. — Мы пришли к тебе по очень важному делу.

Я не знал, куда себя деть. Сесть на постель? На пол? Но гости стояли — не при них же садиться? А с другой стороны, почему нет? Но я не мог решиться. Сзади, в проходе, мне в спину дышали мои помощники. Ннака — спокойно, а вот Хвост, уже участвовавший в стычке с Хозяином, раздувал пары. С таким за спиной можно вести себя и понаглее! Да только время наглости прошло. Я вспомнил храм, вспомнил принятые там решения. Они должны думать, что запугали меня. Делать это было нетрудно — я и так пребывал в робости. Более чем. Но мой телохранитель мне тут точно не нужен.

— Черный Хвост, — обратился я к своему верному помощнику. — Ты уже можешь вернуться на гору к проданным людям. Если нужно взять с собой какие-то припасы — спустись на кухню и возьми. Добывайте агаву — она нам очень нужна.

Хвост удивился, вздел брови. Но мое лицо оставалось недвижным камнем, так что парень поклонился и ушел. Надеюсь, Куакали оценил мой жест правильно — как запуганного и смирившегося Недоноска.