А вот Ннаку я отпускать не хотел. Я уже научился ценить его мозги, а потому решил дать ему возможность поработать ушами.

— Ннака! Постель моя стала грубой и неудобной. Собери пока это тряпье, потом отнесешь и принесешь мне новую на замену. Знаешь, куда идти?

— Знаю, володыко!

Знает он! Живет тут меньше месяца, а всё знает. Даже я не в курсе, если честно, кто в этом дворце «кометой» подрабатывает.

Махнул горцу, и тот прошел в спальню. С полным пониманием своей истинной задачи стал собирать постель крайне медленно. Что ж, решение хорошее. И мне не придется спать в постели, где погибла Соловушка, и никому не надо садиться — не на что.

— Слушаю тебя, Куакали! — максимально вежливо обратился я к «любимому дядюшке».

— Я приходил к тебе с твоей матерью, дабы напомнить о женитьбе на дочери Иттануаки из Излучного. Ты говорил, что дашь ответ попозже. Но все эти дни упорно молчал. Теперь-то, — Хозяин старательно выделил это слово, намекая на то, что случилось «теперь». — Теперь-то ты готов дать ответ?

«Он даже почти не скрывает, — ужаснулся я. — Почти прямо намекает на смерть Соловушки. И на то, что будет, если я скажу 'нет».

Мне совсем не нужно было изображать страх. У этих людей есть всё, а у меня — лишь два обалдуя… Причем, умирать за меня станет только один — в этом я был уверен. Некрасивый оцколи искренне помогает мне, но героическая смерть точно не входит в его планы.

А еще я исподтишка посматривал на Мохечекату, который за это время не проронил ни слова. Я не понимал, почему они здесь вместе? Уже объединились против меня? Или Толстяк здесь как официальное лицо, не более? Жирный казначей был абсолютно беспристрастен и совершенно не давал мне подсказок.

«Если они как-то спелись, то я покойник», — пришло мне в голову.

— Владыко, ты не понял моего вопроса? — с фальшивой вежливостью поинтересовался Куакали.

— Я всё прекрасно понял. Но… Но… — я не знал, что «но».

Проклятье! В храме абстрактные планы казались такими стройными, а их воплощение — неизбежным. Но вот первое же столкновение с реальностью — и я просто приперт к стенке!

— Владыка, медлить более нельзя. Иттануака обещал приехать через две луны. Осталось десять дней. Всем нужно знать ответ.

На последней фразе Толстяк все-таки непроизвольно дернулся. Совсем чуть-чуть, почти незаметно — но в мою душу закралась надежда, что член владычного Дома тоже хочет знать ответ. И не факт, что он желает услышать «да».

«Если я сейчас скажу „нет“? — метались мысли в моей голове. — Что будет? Ну, не придушит же меня Куакали прямо здесь? Или придушит? А что сделает Толстяк? Поддержит? Или подсыплет в еду отраву чуть позже?».