— Вставай-вставай! — подбодрил я его. — Как в горах работа идет?

— Отлично! — улыбнулся пленник. — Уже большие участки расчистили. Через пару дней новую агаву принесем.

— Живется хорошо? Кормят сытно?

— Теперь-то, — проданный улыбнулся, тыкая пальцем в повязку. — Грех жаловаться! К лагерю прибились несколько оцколи — они охотники, так что у нас и мясо бывает.

Я был рад, что у Хвоста всё получается. Хоть, я его и заинструктировал до потери сознания, но немного сомневался в лидерских талантах своего друга. Похоже, зря. Бывший стражник неплохо справляется уже, наверное, с почти сотней работников. Все поставленные мной задачи реализует. Вот бревна подошли. И участки расчищаются. В горах всё идет по плану.

Успокоившись, я направился во дворец. Рядом с паланкином шел Вапачиро, загруженный по самое не хочу. Я косился на его арсенал: два маленьких щита, связка разных копий, какие-то дубинки, булавы, несколько ножей в расшитых ножнах. Маки не было, зато я разглядел искусно вырезанный камень на ремне — что-то вроде кистеня. Наконечники, лезвия были из обсидиана и другого, более светлого камня — наверное, кремня. На поясе, в специальной петле висел топор с непривычно длинной рукояткой и полированной боевой частью — довольно редкое оружие в наших местах. Полировать камень намного дольше, но такое оружие долговечнее и лучше защищено от сколов. Мой наемник, наверное, мог бы вооружить десяток четлан своим оружием!

Разместил я Вапачиро в бывшей комнате Хвоста. Пока только такой дом. Но воин был не в претензии. Он лишь коротко поинтересовался: какие у него повседневные обязанности. Я пояснил: сопровождать меня на всех выходах, встречах и так далее. Плюс велел ему налечь на изучение четланского языка. Даже думал поручить это Ннаке, горец за какой-то месяц почти полностью избавился от своего оцкольского диалекта! И уже говорил гораздо лучше меня. Но все-таки порою он вворачивал свои словечки, так что пока уроки четланского я поручу няньке. И вообще, общение с этой доброй женщиной должно помочь южанину почувствовать себя уютнее.

— Вапачиро! — окликнул я наемника, когда тот более-менее обустроился на новом месте. — Я видел, как великолепно ты умеешь сражаться… Не только в поединке, но и в игре с пером. Можешь ты поучить моих стражей своему искусству?

— Нет, — качнул головой воин, даже толком не дослушав меня.

Потом подумал, что был излишне резок, и решил пояснить.

— Не хотеть — нет. Не мочь. Искусство боя — это весь жизнь. Каждый день: как открыть глаз до закрыть глаз. Каждый шаг, каждый взгляд — учеба убить. Можно учить один-два удар. Можно. Но искусство боя — нет. Это надо жить. С такой, — Вапачиро показал рукой высоту ниже пояса, видимо, намекая на детский возраст.