— Твой воин знать удар. Знать дышать. Они учить нечего.

— А меня? — с волнением спросил я. Я — увечный калека с одной рукой.

— Твой? — задумался Вапачиро. — Твой не такой как все. Надо думать. Мой подумать.

И воин по-доброму улыбнулся.

Вечером ко мне заглянул Ннака: отчитаться о том, как пристроили бревна, подвести баланс по запасам волокна агавы. Оцколи с моей подачи уже наловчился записывать на лоскуте числа: точка — единица, черта — пятерка. Складывал и вычитал в пределах четырехсот он неплохо. Четыреста у индейцев самое круглое число — двадцать двадцаток. Вроде сотни или тысячи для нас, выросших в десятеричной системе.

Горец озвучивал свои исчисления, но сегодня он был слегка не в себе, как-то нервничал. У него прям чесалось где-то.

— Ну, что не так? — наконец, не выдержал я.

— Володыко, прости! — смущенно начал. — Но откудова ты того воина раздобыл?

— Он у купца служил. А я позвал его служить мне.

— То ведомо. А како так вышло, что ты про него пройзнав?

Интерес Мяса меня смутил. Но я все-таки рассказал ему всю историю знакомства с Вапачиро. Промолчал лишь про свои догадки о том, что купец был куитлатеком и, похоже, он занимался какой-то тайной экстремистской деятельностью: мутил мятеж родного племени против неведомых кровожадных теночков. Ннака слушал и хмурился.

— Много совпадений, — покачал он головой. — Володыко, ссора случилась ровно под твоими окнами и была она такой, чтобы чужак мог показать себя. И с пером он будто хвастовался. И согласился остаться, хотя, ничего о тебе не знает. Разве так делается?

— Ты себя вспомни!

— Я был связуемый пленник и спасал шкуру! — улыбнулся Ннака. — А он, ровно сам тебя к нужному подвел.

— Считаешь, он всё подстроил специально?

— Не ведаю, володыко, — пожал плечами горец. — Больно хитро выходит, если то так. Но и на случайность непохоже.

— Да зачем ему это?

— О! — воздел Мясо палец. — Головной вопрос! Знавать бы ответ — то всё ж ясно было б.

В общем, намутил воды мой горец и ушел. Как обычно. Что его так взволновало? Что теперь мне спать мешает? Стал я к Вапачиро приглядываться, расспрашивать его о прошлом, о тех местах, где он бывал. Южанин отвечал, не таясь, правда, коротко. Лишь о родине своей говорить не хотел. Службу нёс исправно, ходил со мной на все приемы, на ферму тапировую, к храму провожал — и так далее. Правда, проявить себя ему не довелось: никто не пытался пустить Недоноску кровушку. Ну, а что: ведь все вокруг думают, что дела идут, как запланировано. Я вот тоже так думаю. И только время покажет, кто ошибается.

Не без удовольствия замечал я, как зло зыркал на моего наемника Куакали. От воина веяло силой и уверенностью, а такие веяния с моей стороны дядюшка плохо переносил. Обидно, что и генерал Глыба тоже смотрел на нас с Вапачиро ревниво. Терять расположение военачальника мне очень не хотелось. Поэтому на тайные тренировки к нему я ходил один и всячески улещивал его, благодарил за науку.