Очень скоро долина вокруг реки усохла, скукожилась, к нам почти вплотную подступили горы, укутанные в «шубки» изумрудных лесов. А местами — сверкающие скалистой наготой. Где-то можно было найти небольшие пятачки ровного берега, но всё чаще базальты, граниты, известняки уходили прямо в серую воду. Видно было, что здесь река долгими тысячелетиями прогрызала себе путь сквозь непроходимые горы, стремясь воссоединиться с Великой.

Красиво было. Но уже через полчаса даже самая красивая красота наскучивает. Я подозвал Вапачиро и растянул на коленях прихваченный лоскут ткани.

— Серый, ты же бывал в Излучном? Опиши мне, как устроено село.

Телохранитель задумался.

— Он стоять в углу две реки. Реки сходиться вот так, — Вапачиро сложил руки так, чтобы они смыкались чуть меньше, чем под прямым углом. — Излучное на север Серая Вода. Домик стоять вдоль Великая… Между река и горы. Горы сначала отступать от река, но чем север, тем ближе. Узок место. Берег Серая Вода гнилой. Там густо тростник, густо мангра. Плохой место — там всё больше безрод жить.

Воин сделал перерыв, собираясь с мыслями. Ему очень сильно не хватало языковой практики, надо будет парня активнее натаскивать.

— Берег Великая разный. Там… камень, камень. А чуть север — песок. Хороший берег. Много лодка, много торг. Гости. Я там. По берег домик стоять… высоко… палка-палка. Много.

— На сваях? — догадался я.

Вапачиро пожал плечами. Он не знал такого слова.

— Великая много-много вода, такая домик не тонуть, — пояснил он как мог. — Дальше от берег обычно глина-домик. Там жить род Иттануака. Там стоять большой дом Иттануака. Высоко место.

— Высокое? — насторожился я. — Там платформа есть?

Мне совсем не улыбалось посылать своё горе-войско на штурм укреплений. Увы, Вапачиро этого слова тоже не знал. С помощью жестов разобрались, что там просто небольшая возвышенность.

— Стена есть, — добавил наемник между делом.

Я выпучил глаза. О крепостных стенах в этих поселениях я ничего не слышал.

— Высокая? — уточнил я.

Вапачиро показал на себе: чуть выше пупа. Фух! Банальный глинобитный забор. Снесем!

— Дальше север от гора до Великая — овраг. Камень, остро, круто. Там ручей течь. По овраг есть мостик. И еще, и еще. За овраг жить еще род. И много поля.

Пока мой охранник живописал красоты Излучного, я набрасывал план-схему на лоскуте ткани. Закончив, сунул под нос Вапачиро.

— Похоже?

Южанин тупо уставился на переплетенье линий.

— Что это?

И следующий час пути был скрашен объяснением того, что такое карта и какие бывают условные обозначения. Что две узкие полоски — это Серая Вода, две широкие — Великая. Галочки обозначают горы, а точки — домики. Вот овраг, а вот мостики через него. Серый изумлялся, как ребенок; силился впитать в себя новые абстракции. У него даже немного получалось. Он пытался сориентировать карту по солнцу, но стоило мне ее повернуть — тут же начинал путаться. Для меня север наверху почти такая же интуитивная истина, как верх и низ в реальной жизни, для индейца же — такого правило не было вовсе. Север на карте должен быть там же, где и в жизни. Не плыви мы на войну, я бы с удовольствием изучил этот феномен. Но увы… До лучших времен.