Поэтому я сам останавливал схватку и уводил побитого телохранителя к себе. Ночью мы тихонько выбирались на крышу, Хвост учил меня премудростям боя, а я пытался «вылечить» его разум.

— Все люди разные. Одни сильные, другие слабые, одни хитрые, другие простые. Вот у меня всего одна рука. И я не пытаюсь сравниться с теми, кто умеет хорошо пользоваться сразу двумя. Это глупо. Нужно найти у себя сильные стороны, Черный Хвост. А противника побеждать там, где тот слаб.

Парень слушал меня, закусив губу, почтительно кивал. Но не понимал. Он был воином. И хотел побеждать, как воин. Переламывать силу силой. Во славу своего «императора».

В тот день его еще только собирались бить. Но на этот раз Хвосту повезло. На ратный двор вошли сразу трое: генерал Глыба, толстяк Мохечеката и Куакалли.

— Вот он! — обрадовался мой толстый дядюшка.

Родичи почтительно склонились, даже Глыба попытался согнуть свою каменную шею. После чего мой «военный министр» заговорил.

— Владыка! Прибыли гонцы из Двадцати Сосен. На них напали оцколи. Пришли в ночи, потравили поля, залезли в амбар. Когда сторожа пытались их остановить, разбойники побили их. Один даже умер от многих ран. Люди пришли к тебе за защитой и справедливостью.

Повисла тишина. Я застыл, не зная, что делать. Только-только мне стало казаться, что я овладел ситуацией, как хихикающая за углом жизнь подкинула мне новые грабли под ноги. Я догадывался, к чему идет дело, но липкий страх залепил мне рот, обездвижил разум.

— Должны ли мы покарать разбойников-оцколи? — Глыба не смог скрыть недовольство в вопросе.

Что ж, вариантов здесь, видимо, не было. «Император» обязан не только представлять интересы народа перед богами, но и защищать их тут, на грешной земле.

— Мы должны покарать разбойников-оцколи, — деревянным голосом повторил я фразу утвердительно.

И худшие мои опасения подтвердились почти сразу: покарать каких-то оцколи должен был именно я. Лично и непосредственно.

— Великий Желтый Змей Земли… оцколи, словно…! В его зубах и когтях… сила! Мощь свою Змей… владыке Сухой Руке! И повергнет избранник врагов, и принесет в Крыло… и добычу!

Медработник упражнялся в красноречии передо мной, обещая успех грядущего предприятия. Мы стояли на первой ступени недопирамиды, прямо у алтаря. В храм не пошли, видимо, война тут — не такой большой повод. На алтаре лежало выпотрошенное тело маленькой собачки. Перемазанный в крови жрец кидал на жаровню ее крохотные сердечко, печень, какие-то другие потроха и следил за извивами дыма. Дым извивался «правильно» — меня ждала победа.