Я стоял на платформе грозный и величественный. Меня уже облачили в толстую стеганую рубаху-доспех, сверху повесили оплечье из толстой кожи. Всё это было густо украшено и расшито. Самый писк — это шлем. Деревянная «шапка», к которой крепились деревянные нащечники и подбородочник, выполненные в форме нижней челюсти какого-то монстра. Мое лицо оказалось в обрамлении десятков острых зубов, я словно из пасти выглядывал. Макушка шлема была утыкана когтями, клыками, перьями — всем на зависть!

Нет, серьезно! Это выглядело круче короны. И я бы искренне восхищался своим грозным видом, если бы не знал, что меня сейчас пошлют «повергать». Конечно, не в одиночку. Внизу стояла двадцатка стражей — половина моей дворцовой армии. Кроме того, услышав о походе, к нам прибилось десятка три деревенских обалдуев: все молодые, если не сказать, юные.

И мой верный Хвост.

Вот такая армия возмездия — полсотни полуголых мужиков и однорукий «император».

Затягивать с войной не стали. Трех часов не прошло с момента, как я услышал о нападении, а мы уже вышли на тропинку и двинулись вдоль реки на восток. Впереди — стража. Шли строго по двое, в самой середине строя — я на носилках. Да, «императора» на повергание несли четыре воина. Прямо, как в том анекдоте: вдруг война, а я уставший.

Сзади размазанной по рукаву соплей тянулись ополченцы. Не нравились мне они. Лица радостные, вид боевой, да только они напоминали больше сборище бомжей. У одного копьецо в руках, у другого — каменный топор, третий вообще с толстой палкой в руках! Стража смотрелась на порядок круче. У каждого — стеганый доспех, квазишлем с торчащим хохолком. В одной руке мака, в другой — круглый расписной щит. Я такие уже видел: сплетенные из прутьев, обтянутые кожей, они были подбиты под кожей многими слоями ткани — уж не знаю зачем. За спиной у каждого висела связка дротиков и копьеметалка.

Наше крохотное воинство растянулось по тропе метров на двести. А сколько бы места заняла, например тысяча человек?

Вверх по Серой Воде мы шли до вечера. Шли медленно, потому что постоянно кто-то отставал, из-за чего-то останавливался. Общинников даже не ждали — сами догонят, но нередко задерживались стражи. Хотя, чего лукавить: больше всего движение тормозил я на своем тростниковом паланкине представительского класса.

В сумерках на той стороне стал виден большой приток, впадающий в главную речку. У места их слияния развалилась деревенька. Мы нашли брод и с трудом перебрались на правый берег. Увы, это были еще не Двадцать Сосен. Местный вождь-имачата с радостью встретил нас, пригласил к себе. Решено было остановиться на ночь, а карательный поход продолжить завтра. Войско осталось под открытым небом, а меня, Хвоста и Глыбу приняли в домике вождя. «Императору» имачата уступил личную постель. Когда загасили лучины, мне под бок подложили пухлую девчонку. Уж не знаю, кем она была: рабыней или родной дочкой местного «мэра», но мне в любом случае было не до секса. В голове — только предстоящая война. А в животе снова поселился комок льда.