Возникает микросбой. Поток останавливается. Муравей сзади пытается обойти, натыкается на другого. На три секунды в этом механизме возникает давка, практически хаос. Но затем импульс гаснет, инстинкт пересиливает. Носильщик, словно очнувшись, снова хватает добычу и бежит дальше, а поток постепенно восстанавливается.

Я отключаю восприятие. Голова раскалывается так, будто я пытался сдвинуть этот пень лбом. Прогресс. Хоть и крошечный.

И это тяжелее, чем с воробьями. Их договоры эмоциональны, их легче сбить. Муравьиные договоры — это как вшитые алгоритмы. Чтобы их подменить, нужна точность хирурга, вгоняющего скальпель между нейронами.

Делаю шаг назад, чтобы вытереть лицо, и спотыкаюсь о корень. Падаю на спину. Воздух уходит из легких с глухим хрипом.

Елена, оказывается наблюдавшая из окна, фыркает.

— Опять муравьи довели до слез, о великий муравьолог? — кричит она.

— Лучше… принеси… холодной тряпки, — выдавливаю я, откашливаясь. — Для головы. А то она взорвется, и Орловы… лишатся удовольствия прикончить меня сами.

Смех смехом, а принцип ясен. Учимся менять базовые правила игры в микроскопических дозах. То, что в стае воробьев вызывает ссору, в колонне муравьев — пробку. В отряде людей это может вызвать потерю координации. В Совете домов… Ну, об этом пока рано.

Сейчас пока с теми, чьи договоры сводятся к «еда» и «опасность». Но фундамент заложен. И когда-нибудь перейдем с теми же навыками к тем, чьи договоры написаны кровью, золотом и ложью.

На следующее утро мы собираемся в кабинете.

— Громовы, — докладывает Петров. — Их ниша — промышленная безопасность и сертификация. Держат сеть частных лабораторий и экспертных центров, которые выдают заключения на оборудование, материалы, технологии. Без их «одобрения» продукцию нельзя поставить на госзаказ или продать крупным корпорациям.

Елена свистит.

— И наш клиент что, пытался продавать что-то без их «благословения»?

— Именно, — кивает Петров. — Контракт на поставку партии импортных промышленных контроллеров для модернизации ТЭЦ. Громовы, как конкурирующий производитель отечественных аналогов, заблокировали сертификацию. Придрались к «несоответствию климатическим нормам». А все их лаборатории, внезапно, перегружены на полгода вперед. Клиент Константина уже простоял три месяца на складах с товаром, который нельзя отгрузить.

— Петров, в таких экспертных заключениях всегда есть субъективная оценка, «экспертное мнение». Найди хотя бы одно за последний год, где их лаборатория дала положительное заключение продукту прямого конкурента. Или, наоборот, отрицательное — но с явными нарушениями процедуры.