Глава 24
С помощью Полли и Розовых Пантер я нахожу Вреда за три дня, да не где-нибудь, а в штате Теннесси, в Нэшвилле.
Или лучше называть его Базз? Или вообще Баззи?
Вред Бергкамп теперь – оцените фантазию – именует себя Баззи Бергом. Он снимает малобюджетные фильмы ужасов, используя в качестве площадок местные пивоварни и заброшенные здания. Все его фильмы без исключения совершенно чудовищны и на три головы ниже самых низкопробных картин, которые раньше, минуя кинопрокат, выпускали сразу для распространения на видеокассетах для домашнего просмотра. Я попытался посмотреть один, под названием «Кровавая баня», но я не люблю расчлененку, а кроме нее, в фильме по большому счету ничего другого и нет.
Я вновь прибегаю к имени Белмонд, но на сей раз говорю, что семья заинтересована в финансировании фильма. Для тех, кто приходит с подобного рода предложениями, всегда найдется местечко в любом самом плотном графике, хотя я не думаю, что график у Базза такой уж плотный.
Базз назначает мне встречу в отеле «Гейлорд Оприленд резорт». О чем он меня не предупреждает, так это о том, то этот «Гейлорд» – самый большой отель, не являющийся при этом казино, в мире. Да-да, в мире. Я почитал о нем, прежде чем ехать. В отеле без малого три тысячи номеров, а общая площадь составляет три с лишним миллиона квадратных футов, и все они до единого – и я не шучу! – расположены внутри гигантского стеклянного купола и так обильно озеленены, что возникает ощущение, будто ты угодил в самый большой в мире террариум, что подкрепляется каким-то невероятным количеством искусственных заводей и проток. Как бы мне хотелось, чтобы Молли с Генри здесь побывали, но они решили остаться в Испании еще на несколько дней, и у кого повернулся бы язык их за это упрекнуть?
Мы с Баззом встречаемся у кораблика – куда он плывет, я не знаю и знать не хочу. Хотя вместо шипастого фиолетового ирокеза у Базза теперь бритая голова, а вместо кольца в носу – одно колечко в ухе, я сразу же его узнаю.
– Баззи Берг, – представляется он, сунув мне для рукопожатия вялую, похожую на снулую рыбину руку.
– Самюэль Пирс, – говорю я.
По понятным причинам это мой излюбленный псевдоним. Использовать свое настоящее имя, Сами Кирс, я не могу, поскольку тогда, в Испании, он его слышал и может вспомнить. Базз на миг заминается, и мне мерещится в его взгляде какой-то проблеск мыслительного усилия, как будто он пытается напрячь память. Однако он широко улыбается мне и ведет по дорожке в грот под искусственным водопадом.
Базз заметно прихрамывает. Когда я видел его в прошлый раз, с ногами у него все было в полном порядке.