– Вы ее эксплуатировали.
– Она не станет так считать. В любом случае передайте ей, что, если понадоблюсь, я всегда рядом. Но, Сами…
– Что?
– Оставьте это дело в покое. Все, что мы с ней делали, было очень давно. – А потом, используя в точности те же слова, что я слышал от Талии Белмонд, он добавляет: – Не будите лихо.
Глава 25
Я регистрируюсь на стойке на входе в офис благотворительной организации под названием «Абеона» и спрашиваю Дженнифер Шульц. Здание находится на углу Хадсон и Харрисон-стрит в Трайбеке. До 1977 года в нем располагалась Нью-Йоркская товарная биржа, но мне оно всегда казалось больше похожим на нарядное пожарное депо.
Как я здесь оказался?
Все началось со звонка Полли после того, как я поделился результатами встречи с Вредом Бергкампом с Розовыми Пантерами.
– Я обнаружила в истории модельного агентства «Радиант Аллюр» одну странность, – сказала Полли.
– Так.
– Агентство закрылось в две тысячи четвертом году, когда оба его основателя, Юнис и Вернон Шульц, ушли на пенсию.
– Нам известно, где сейчас Шульцы?
– Обоих нет в живых. Юнис умерла от рака через год после выхода на пенсию. Возможно, поэтому они и отошли от дел, я не знаю. Муж, Вернон, умер в восемнадцатом. Ему было восемьдесят два.
– И где тут странность?
– Мы нашли их дочь. Дженнифер Шульц. Она согласилась побеседовать с вами. Честно говоря, мне показалось, что ей очень этого хочется.
И вот я здесь.
Меня проводят в конференц-зал, где ждет женщина, чье лицо уже знакомо мне по фотографиям, которые выдал «Гугл» по запросу «Дженнифер Шульц».
– Почему вы интересуетесь старым агентством моих родителей? – вместо приветствия спрашивает она.
Я не намерен ее щадить:
– Вы прекрасно знаете почему.
– Прошу прощения?
– Ну, не просто же так вы здесь работаете, – говорю я, разводя руками. – Все ясно как день, вам не кажется?
«Абеона» – международная организация, которая спасает детей, находящихся в опасности. Абеоной звали древнеримскую богиню, покровительницу детей, покидающих отчий дом, и путников, отправляющихся в дорогу, отсюда и название. Судя по тому, что я слышал, они делают много хорошего.
– В каком смысле «ясно как день»? – прищуривается Дженнифер.
– В том смысле, что ваши родители были замешаны в торговле детьми. Вы испытывали чувство вины по этому поводу, что совершенно понятно. Хотели как-то загладить вину. И теперь вы здесь работаете.
Вид у нее ошеломленный, но я вижу, что попал в точку.
– А вы, я смотрю, не любитель ходить вокруг да около, – говорит Дженнифер.
– Когда как. Но не сейчас.
– Я любила своих родителей, – говорит она.