Я киваю. Мне отчаянно хочется уйти.
– Это все?
Патрисия Грейсон начинает уставать. Ее голова падает на подушку. Взгляд устремлен больше не на меня, а в потолок.
– А что, если вы ошибаетесь?
Я ничего не отвечаю.
– Что, если вы упекли моего сына на восемнадцать лет в эту кошмарную тюрьму, где он превратился в пустую оболочку, потому что не желаете признавать правду? Что, если в глубине души вы сами знаете, что совершили вопиющую несправедливость, но не позволяете себе признать это, потому что такая возможность кажется вам слишком чудовищной, чтобы даже помыслить о ней? Как вы будете жить с таким камнем на совести, если выяснится, что Тед этого не делал?
Я ничего не говорю.
– Я умирающая женщина. И клянусь на смертном одре, что в ту ночь, когда убили Николь, мой сын был у меня. Он ее не убивал.
Глава 15
Я не говорю Теду Грейсону ни слова. Просто выхожу из дома и направляюсь прямиком обратно на паром до Манхэттена. Приятно побыть на свежем речном воздухе – я вдыхаю его полной грудью на протяжении всей двадцатипятиминутной поездки. Сойдя с парома на Саут-стрит, иду пешком вдоль набережной Ист-Ривер. Не знаю, сколько времени. Наверное, несколько часов. Я никуда не спешу. Мне никуда не надо. Молли повела Генри гулять в парк. Вернутся они не скоро. Поэтому я пытаюсь пройтись, чтобы избавиться от воспоминаний о доме Грейсонов. От мерзкого ощущения и мерзкой вони.
Я прокручиваю в голове все то, что мне сказала мать Теда. Снова и снова. Она лгала, чтобы спасти сына, как тогда, в суде. Я это знаю.
Но не могу не признать: кое-что из того, что она сказала, очень похоже на правду.
К примеру, я знаю, что Николь питала к Патрисии Грейсон теплые чувства. Мать Теда очень поддержала Николь во время тяжелого развода ее родителей. Николь неоднократно упоминала о ней с теплотой. Жизнь у нее была отнюдь не сахар, рассказала мне Николь. Перебитый нос, провалившиеся щеки – результат побоев мужа, отца Теда Грейсона. Так что я не удивлен, что Николь могла побывать у Патрисии Грейсон. Я знаю, что Николь время от времени водила ее куда-нибудь пообедать. И пригласила ее к нам на выпускную церемонию полицейской академии.
Николь никогда не рассказывала мне о самых угрожающих сообщениях от Теда. И я, разумеется, понимаю почему. Она боялась, что я что-нибудь с ним сделаю. Хотела разобраться сама.
Ну и как она разобралась бы?
Николь вполне могла попытаться достучаться до Теда через его мать. Могла пойти к Патрисии, чтобы вдвоем найти какой-нибудь способ помочь Теду, пока тот не зашел слишком далеко.
Если это так, у обеих ничего не вышло.