Я смотрю на фотографию и думаю о девушке, с которой познакомился вскоре после того, как был сделан снимок. Меня переполняют эмоции, и я с трудом держу себя в руках.
– Ее тетка до сих пор жива? – спрашиваю я.
– Не знаю. Мне не удалось ее найти, но не могу сказать, чтобы я так уж усердно искала.
– И что случилось с Анной после этого?
– Точно не знаю, но, думаю, мы можем догадаться. В агентстве ей, скорее всего, сказали, что за границей для нее есть работа. Моделью, официанткой, нянькой – не важно. Они отправили ее туда. Получили свои деньги. А про Анну больше никто ничего не слышал. Мои родители не интересовались ее дальнейшей судьбой, потому что не хотели ничего о ней знать. Но Анну заставили или заниматься проституцией, или зарабатывать деньги каким-то иным способом. Вы говорили, она занималась мошенничеством вместе с каким-то голландцем. Может, это не так ужасно, как некоторые другие занятия, но, думаю, все равно жизнь у нее была не сахар.
Мы некоторое время сидим молча. Потом Дженнифер Шульц показывает мне еще несколько снимков из модельного портфолио Анны. Фотографии в полный рост. Все они в обычной одежде, вполне скромные, ни малейшего намека на что-то провокационное. Примерно такие раньше печатали в воскресных газетах в рекламе магазинов вроде «Сирс» или «Джи-Си Пенни». Интересно, они до сих пор публикуют рекламу? Остались еще люди, которые пролистывают рекламный раздел в толстой воскресной газете? Я не знаю. Не знаю даже, почему думаю о такой ерунде, а может, и знаю. Может, мой мозг забивает эфир всякими глупостями, потому что картина в голове наконец-то начала складываться и я не хочу видеть правду.
Это не мешает Дженнифер Шульц задать мне напрашивающийся сам собой вопрос:
– Это женщина, которая выдавала себя за Викторию Белмонд?
Я ведь все знал, так ведь? Все с самого первого дня было у меня перед носом. Почему она жила такой отшельницей? Почему отказывалась встречаться со старыми подругами, с той же Каролиной Беркетт? Почему они вообще меня наняли? Почему она врала, что не помнит Испанию?
– Кирс?
Я не знаю подробностей. Пока не знаю. Но в общих чертах картина ясна.
– Так была та убитая женщина Викторией Белмонд или нет?
Я не даю ей ответа, по крайней мере не вслух, но в своей голове я его знаю.
Она была Викторией Белмонд. И в то же самое время не была ею.
Глава 32
Под слоем всего наносного я все-таки полицейский. Теперь. И раньше. И до рождения, думаю я иногда.
Забавно все-таки, как сложилась моя жизнь. Я ведь собирался стать врачом. С самого детства, сколько себя помню. Если бы я не поехал в Испанию и не встретил там Анну, то осенью пошел бы на медицинский факультет Колумбийского университета. Отучился бы четыре года. Выбрал бы специализацию – меня интересовала кардиология, – окончил бы интернатуру, резидентуру и никогда не познакомился бы с Николь, не встретил бы Молли, и Генри тогда тоже не было бы.