– Но это то, что рассказала вам Анна?

– Это то, что она мне рассказала, да. Я в то время работал с четырьмя девушками.

– Вы имеете в виду, были их куратором?

– Можете использовать любой термин, который вам нравится. Он все равно не отражает сути. Но мы прокручивали по четыре мошеннических схемы одновременно. Так продолжалось на протяжении еще шести месяцев после вас, а потом Анна на некоторое время сделала перерыв.

– Перерыв?

– Да.

– Почему?

– Не суть важно. У нее возникли какие-то проблемы со здоровьем.

В его взгляде что-то мелькает. И это что-то мне не нравится.

– Ну, в общем, примерно год спустя после вас – точно не помню – Анна вернулась ко мне, и мы с ней снова стали работать вместе. Она подцепила не того мужчину. Или, вернее, мальчика. Ему было семнадцать, и он прямо-таки сорил деньгами. Таких пощипать всегда было в удовольствие. Только мы не знали, что у его семьи связи в криминальном мире. Все пошло не так. Ее избили. Меня арестовали. Но этот малый и его семья никак не желали успокаиваться. Они стали нас преследовать. Про нее я ничего не знал. Честно говоря, я думал, что Анна, возможно, умерла, так что, раз вы тут, видимо, она все-таки выкарабкалась. Ну и я тоже тогда вышел из бизнеса.

Мы некоторое время сидим молча.

– Вы сказали, она попала туда через какое-то агентство?

– Как и все девушки. Это, разумеется, было не настоящее агентство. Вся наша экономика держится на мошеннических схемах, сами понимаете. Вы когда-нибудь смотрите телевизор в дневное время? Купите золото, купите страховку, которая вам не нужна. Мы все на свой лад мошенники. У этого агентства раньше были стойки в торговых центрах. Они останавливали людей и говорили: послушайте, у вас есть все данные для того, чтобы стать моделью. Единственное, что вам нужно, это портфолио, мы можем за небольшую плату вам его сделать. Некоторые покупались. А иногда они замечали кое-кого другого, кое-кого более уязвимого.

– Вы не помните название этого агентства?

– «Радиант Аллюр». Забавно, что я это помню.

– Больше вы ничего рассказать мне про Анну не можете?

– Я знаю, что вы обо мне думаете. Но все не так просто. У меня самого был садист-куратор. Я вырос в приюте. Думал, что меня отправят в Испанию в киношколу. Так они мне сказали. Собирался работать помощником постановщика в настоящем испанском фильме. Когда c тем малым из криминальной семьи все пошло не так, мой куратор сказал их ребятам, где нас искать. Меня повалили на пол. Втроем. Перевернули на живот. Двое уселись мне на ноги. Третий взгромоздился на спину и схватил меня за волосы. А четвертый… – Он умолкает и проводит языком по пересохшим губам. – У него была ножовка. Он перепилил мне ахиллесово сухожилие. Я четыре месяца провалялся в больнице. Потом переехал сюда.