– Просто расскажите мне об Анне.

– Мы с ней оба были в одной программе.

– В какой еще программе?

– Точная история Анны мне неизвестна. Но они все были плюс-минус похожи. Есть рекрутинговое агентство. Они находят девочек, у которых никого нет. И мальчиков тоже. Когда они приезжают, группа мужчин – жестоких мужчин, ужасных мужчин – их тренирует. И это на самом деле, конечно, никакие не тренировки. Они их ломают. Вы в самом деле хотите знать все подробности?

– Нет, не хочу, – говорю я.

– Люди считают, что эти девочки приезжают только из Восточной Европы и прочих подобных мест. Это не так. Им нужны любые безнадзорные подростки, такие, до которых никому нет дела. Которых никто не хватится. Таких больше, чем может показаться. Повсюду.

– И Анна была одной из них?

Базз кивает:

– Ее поставили в пару со мной. Нашей задачей было грабить туристов. Вроде вас.

Я знаю, что это не имеет никакого отношения к делу, но не могу не спросить:

– Почему вы просто не сделали то, что от вас требовалось?

– Что не сделали?

– Просто меня не ограбили?

– Мы ограбили.

– Вы знаете, что я имею в виду.

Базз кивает. Он понимает, о чем я спрашиваю.

– У нас обоих была творческая жилка. У Анны и у меня. Нам нравилось действовать с выдумкой. Я понимаю, что это звучит жестоко. Я отрабатывал свои умения. – Он кивает в сторону «мертвой» женщины в постели. – Это правда. Спецэффекты. Кроме всего прочего, это было очень эффективно. Если ты убеждаешь человека, что он совершил убийство… А еще это было весело. Простите.

Я очень стараюсь говорить ровным тоном:

– И рискованно.

– Не особо. Я всегда быстро заходил в комнату, чтобы они не успели проверить у Анны пульс и понять, что она жива. К тому же они сами были под кайфом. Думаю, мы дали вам слишком большую дозу. Вы очень долго не просыпались. Мне пришлось практически вынести вас из комнаты. И даже если у кого-то возникали подозрения, что они могли сделать? Заявить в полицию? Я однажды попался. В тот раз я работал с другой девушкой. В полиции только посмеялись. Сколько дают за инсценировку собственной смерти?

Осорио сказал примерно то же самое.

– И что случилось с Анной? – спрашиваю я.

– Я не знаю. В конце концов девушки теряют товарный вид. Тогда их отпускают на все четыре стороны. Или они сбегают. Либо оказываются в тюрьме или умирают.

– Она никогда не называла вам свое настоящее имя?

– Она говорила, что ее зовут Анна Мэриголд. Что выросла она неподалеку от Пенсильванского университета. Ее мать умерла совсем молодой и оставила Анну на свою сестру. Потом сестра вышла замуж за мужчину, который измывался над Анной всеми мыслимыми и немыслимыми способами. Когда ей показалось, что представился шанс сбежать, она им воспользовалась. – Он пожимает плечами. – Может, это правда, а может, и нет. Я не знаю.