Я жду. Тренер бросает мяч. Самый высокий из троих мальчишек ловит его с такой легкостью, как будто в перчатке у него спрятан гигантский магнит, и бросает игроку на первой базе.

– И что вам удалось выяснить? – спрашивает она.

– Достаточно.

Мы не сводим глаз с бейсбольного поля.

– Я выяснил, что меня развели. Что я был далеко не единственным, кого вы развели подобным же образом. Что в конце концов вы разозлили не тех людей. А еще я нашел Базза.

Это привлекает ее внимание.

– Вы его нашли?

– Да.

– И где он сейчас?

– В Нэшвилле.

– В Теннесси?

Я киваю.

Виктория отворачивается, чтобы я не мог видеть ее лица.

– Вы не знали, где он, верно? – спрашиваю я.

– Нет, конечно же нет, – отвечает она после секундной паузы.

– Нет, я имею в виду… – Я умолкаю и делаю еще одну попытку. – Ваш отец потребовал от меня подписать соглашение о неразглашении. Вы ведь это знаете, верно?

– Да.

– Я в любом случае никогда не злоупотребил бы вашим доверием, – говорю я. – Но даже если бы я и захотел это сделать, я не могу. Легально, я имею в виду.

– Не очень понимаю, о чем вы.

– Еще как понимаете, – говорю я. – Базз рассказал мне, что, когда вы с ним околпачивали наивных туристов, обыкновенно вся схема занимала день-другой. Раз-два – следующий. Но на меня вы потратили гораздо больше времени. Вы тянули и тянули. Не знаю уж, правду сказал Базз или нет, но он считал, что вы питали ко мне искренние чувства.

Виктория по-прежнему на меня не смотрит.

– Ты меня помнишь, – говорю я.

Я наклоняюсь вперед, чтобы взглянуть на ее профиль. Она сидит с зажмуренными глазами.

– Виктория?

Глаза по-прежнему остаются закрыты.

– Пожалуйста, – говорю я. – Ради меня, не ради тебя. – Я разворачиваюсь к ней всем телом. Руки у меня дрожат. – Ты ведь меня помнишь, правда?

И тогда она наконец произносит это вслух:

– Да.

Велик соблазн попросить, чтобы она повторила это снова, но я не хочу разрушать настрой.

– И Базза ты тоже помнишь.

– Как у него дела?

– У него все в порядке.

– Чем он занимается?

– Работает в киноиндустрии.

Виктория улыбается:

– Он любил кино. Мы с ним столько фильмов посмотрели вместе, и он рассказывал мне о том, как было выставлено освещение на съемочной площадке и как делались спецэффекты. Вечно придумывал всякое. Потому и устраивал настоящее представление каждый раз, когда мы инсценировали смерть, – чтобы продемонстрировать свои умения. Но я не должна была позволять ему делать это с тобой.

– Вы проделывали это и с другими?

– Да. Но они были отвратительными, избалованными мальчишками. Мне никого из них было совершенно не жалко. Они убегали и никогда не оглядывались. Но вот ты… Я знала, то, что мы сделали, будет преследовать тебя до конца жизни. Прости.