Я знаю, что с меня причитается огромный штраф за несвоевременную сдачу, но книга доставила мне ни с чем не сравнимое удовольствие. Приношу свои извинения за просрочку.

Снова повисает тишина. Температура в аудитории упала по меньшей мере градусов на десять.

– О господи… – бормочет кто-то наконец.

Потом Ленни говорит:

– Да тут попахивает психиатрией.

Полли продолжает. Теперь тон у нее совсем мрачный:

– Полиция связывается с родителями. Когда Виктория Белмонд пропала, ей было семнадцать. Если это Виктория, ей сейчас должно быть двадцать восемь. Женщина по-прежнему не разговаривает. Она практически в ступоре. Однако при виде родителей и брата принимается неудержимо рыдать. Никто не может ее успокоить. Никто не может заставить ее говорить. Когда врачи обследуют женщину, то обнаруживают следы физических травм и насилия, но ничего конкретного сказать не могут. Она весит на пятнадцать фунтов меньше, но это неудивительно. Поначалу кое-кто даже относится к женщине с подозрением.

– В чем ее подозревают? – спрашивает Ленни.

– В том, что она самозванка, аферистка. Богатая семья, внезапно обнаружившаяся дочь после более чем десятилетнего отсутствия. По правде говоря, такое уже случалось.

– Помнится, в Техасе был подобный случай, – говорит Гэри.

– Да, с Николасом Барклаем, – отзывается Полли. – И тот парнишка отсутствовал всего три года, не подавая о себе вестей. А Виктория пропала одиннадцать лет назад, и поначалу даже ее родные не были уверены, что это она. У отца были сомнения. У матери нет.

– Но почему они не сделали ДНК-тест?

– Они его сделали, – говорит Полли. – Поэтому я и сказала «поначалу». В то время ДНК-тестирование занимало несколько дней, так что эти дни для всех выдались очень нелегкие, но потом результаты анализа подтвердили, что молодая женщина, которую нашли в закусочной станции Несбитт, в самом деле Виктория Белмонд.

Молчание.

Гэри поворачивается ко мне.

– Я кое-чего не понимаю, – говорит он.

– Валяй, выкладывай.

– Прошло одиннадцать лет. У нее обрита голова. Она сильно похудела. Родные с трудом ее узнают. И тем не менее какая-то случайная официантка опознает ее и звонит в полицию?

– Важное замечание, – говорит Полли. – Кто-нибудь еще обратил на это внимание?

– Мы обратили, – впервые за все время подает голос одна из молоденьких инстаграмерш. – Никто из официанток не признался в том, что это она позвонила в полицию. Мы думаем, что звонил, скорее всего, похититель.

– Вот только голос на записи женский.

– Возможно, библиотекарь – женщина?

– Или у него была подельница. Или звонивший использовал преобразователь голоса. Тогда уже существовали технологии, позволяющие превратить самый низкий мужской бас в писклявый девчачий голосок.