— А на третьей, — продолжил он после короткой паузы, — парень привязан к столу. Хозяин дома стоит рядом и точит нож. Всё то же лицо — мягкое, вежливое, будто сейчас пригласит на чай. А у парня на лице… уже нет страха. Только понимание. Он знает, что происходит. И что будет дальше.

Я отвёл взгляд от картины. Потому что уже не мог на неё смотреть, как прежде.

— Он станет обедом, — заключил человек в маске, почти буднично.

— Жутковатый замысел, — протянул я, снова глядя на картину, теперь уже иначе. — Он наверняка что-то символизирует.

Человек в маске усмехнулся. Коротко, будто сам для себя, и покачал головой. Но не пояснил. Ничего не добавил. Просто замолчал.

Я выдержал паузу, а потом, слегка наклонившись вперёд, спросил:

— Итак… зачем вы здесь?

Он ответил без тени колебания:

— Потому что нам так и не удалось поговорить.

Голос его был всё тот же — ровный, мягкий, чуть отстранённый.

— Я не мог долго удерживать вас в воспоминаниях Земсковой, — добавил он. — Вы начали сопротивляться.

Незнакомец смотрел прямо, не отводя взгляда. Без агрессии. Как будто знал, что я всё равно продолжу разговор. И, что самое неприятное, был в этом прав.

Я молчал. Внутри всё было не то чтобы спокойно, скорее… насторожено. Что-то во мне искало выход из этой комнаты, даже если тело сидело спокойно.

Мой взгляд вновь скользнул к картине.

— Ловкий намёк вы оставили на полотне, — сказал я наконец. — Значит, я — тот парень, что вошёл в дом, а вы хозяин, которому не стоит доверять?

Человек в маске запрокинул голову и расхохотался. Но смех вышел невесёлым.

— Интересное предположение, — сказал он, когда замолчал. — Только намёк оставил не я. Это ваш сон, Василий Михайлович. А здесь… у меня почти нет власти.

Он говорил без нажима, но лжи я не ощущал.

— Я и попасть-то сюда смог с трудом, — продолжил он. — Только потому, что вы коснулись воспоминаний Земсковой. Это дало мне проход. Но влиять на интерьер, как вы выразились… нет. Даже мне такое не под силу. Здесь всё — ваше. И то, что вы повесили над моим плечом картину, говорит скорее о вас, чем обо мне.

Я не ответил.

— Хотя, — добавил он, словно между делом, — в нематериальном мире я умею многое. Но и там не всё зависит от меня.

Он замолчал, а потом посмотрел на меня особенно пристально. И сказал то, чего я ждал, но слышать всё равно не хотел:

— Послезавтра у вас дуэль, Василий Михайлович. Очень надеюсь, что вы выйдете из неё живым. Хотя… шансов у вас немного.

Я лишь кивнул, признавая очевидное.

— Ваш соперник поддастся, — добавил он, почти невесомо.

Я поднял бровь, не скрывая удивления: