— Мне кажется, что вы драматизируете… — начала было Муромцева, но осеклась, оценив мой мрачный вид.

— Не стоит презирать чужую боль и страдания. Если для вас подобные потери были бы не разрушительны, то не стоит думать, что таковыми они оказались бы для других.

— Мне сложно понять, что бы я испытывала при потере родных, — согласилась девушка, вновь возвращая внимание на дорогу. — Я незаконнорожденная. Отец не собирался признавать меня и вводить в семью. Лишь смерть его родного и горячо любимого сына заставила батюшку вспомнить о грехах молодости и их плодах. И поверьте, я не была первой наследницей. Просто мне не повезло стать единственной живой из его отпрысков на тот момент, когда моего отца не стало в живых.

— Мне жа…

— Не вздумайте говорить, что вам жаль, Василий Михайлович, — усмехнулась девушка. — Поверьте, мне повезло жить так, как я хотела. Вряд ли отец позволил бы мне служить. Он наверняка бы запер меня в родовом особняке, нанял учителей, которые прилежно вбивали в мою голову ненужные науки о том, как правильно смотреть за домом и воспитывать котов. А потом отец бы выгодно выдал меня замуж, чтобы получить для семьи выгодных и сильных союзников. И мне пришлось бы до конца своих дней рожать супругу детей, улыбаться и помалкивать, когда от меня бы этого ждали.

— Вы вполне могли бы выйти замуж по другой схеме, — осторожно заметил я, но девушка покачала головой:

— Там, откуда я родом, так не принято. Это старые правила, которые не изменились даже когда поменялось многое.

Она усмехнулась и продолжила:

— Поверьте, я не завидую чужим судьбам, мастер Юсупов. Мне по вкусу, что я могу жить по своим правилам.

— А как же Братство? — напомнил я.

— Оно не будет вынуждать меня стать второй женой какого-нибудь престарелого князька, — спокойно ответила девушка.

— Так вы из такого места, — охнул я, вдруг вспомнив уроки истории, на которых нам рассказывали о дальних княжествах, где существовали подобные варварские законы.

Девушка пожала плечами, словно давала мне понять, что не хочет говорить об этом. Но мне хватило того, что я услышал. Сейчас я понимал ее настороженность. Да и колючий характер у Муромцевой появился не без причин.

— Так вы полагаете, что тот человек из воспоминаний может быть опасен? — девушка вернула разговор в нужное русло.

— Безусловно, — согласился я. — Но он дал мне подсказку. Вроде как решил помочь. Однако я не понимаю, зачем ему это нужно.

— Тут все может быть просто, — немного помедлив, ответила секретарь. — Шестеро постоянно соревнуются друг с другом. Ради спортивного интереса и из желания подгадить родичу. Поэтому этот… человек может быть из другого коллектива.