И помогла.
Без истерики.
Без мести.
Без удовольствия.
Просто потому, что ребёнок плакал.
Когда всё наконец сработало — тёплая пелёнка, руки, покачивание, бок, соска — и Миша затих, сопя и всхлипывая, я отнёс его Лизе.
Она взяла сына, посмотрела на меня заплаканными глазами.
— Что ты сделал?
Я сглотнул.
— Ничего особенного. Просто… подсказали.
Она замерла.
Очень медленно.
— Кто?
Врать не хотелось. Да и не получилось бы.
— Вера.
Лиза побелела.
И я понял: вот сейчас начнётся.