— Не пользуюсь наличкой, — сказала она и ткнула картой в подставленный терминал. Официант едва дождался чека, перед тем как покинуть нас. Перед уходом метнул в меня сочувственный взгляд, как бы спрашивая, как я уживаюсь с этой стервой. Я мысленно посоветовал ему посмотреть на ситуацию с другой стороны. Парня пригласила в кафе девушка, она же заплатила за него. Что это, если не победный марш феминизма? А частности можно оставить при себе.

Чаевые оставил я. Стало жалко ребят, которым пришлось терпеть закидоны миритритки. В конце концов, холода в её голосе при обращении к обычным людям хватило бы, чтобы превратить знойные пустыни Северной Африки в братьев-близнецов ледяных равнин Антарктиды.

Естественно, тащиться на Васильевский остров на общественном транспорте Алина не захотела. Позвонила куда-то и после десятка отрывистых фраз сказала мне:

— Ждём. Я вызвала такси.

Эта царственная небрежность по отношению к деньгам пробудила во мне удручающе холопскую зависть. Миритрия в средствах не нуждалась, это уж точно. С другой стороны, может, Алина занимала в рядах Семьи относительно высокое положение и могла позволить себе маленькие радости жизни. Кого попало не поставят ответственной за хранилище, разве не так?

Прошло минут пять. Молчание начинало угнетать, хотя я был единственной его жертвой. Алина, конечно, оставалась невозмутимой. Стояла себе посреди тротуара, и людские волны омывали её. Никто не возмущался, никто не советовал девушке прижаться к домам. Несомненно, Петербург — культурная столица мира, однако даже для него пешеходы вели себя на редкость смиренно.

Может, секрет в наплевательском отношении? Или в той внутренней уверенности, что даёт магическая сила?

— Не стойте столбом, молодой человек!

Я посторонился, давая пройти бойкой старушке в нелепой шляпе со страусиным пером. Она поскребла меня неодобрительным взглядом и двинулась к Алине, но ей ничего не сказала. Как миленькая протопала по поребрику.

В общем, пора воспитывать в себе несгибаемый дух. Излучать ауру железного пофигизма и наплевательского окружения к окружающим.

Готов побиться об заклад, если меня сейчас размажет грузовиком, Алина пожалеет лишь о том, что не вытянула нужные сведения.

Хотя жалкого грузовика будет маловато, чтобы покончить с девочкой-волшебницей. Отличный повод для гордости!

Я приободрился (возможно, виной тому было солнце, напекавшее голову) и подступил к Алине. Приготовил ворох вопросов насчёт того, как вести себя в вертепе колдунов, чтобы покинуть его живым. И сказал совсем не то, что собирался: