Вот, с одной стороны, захотелось взять кота за шкирку и сильно так встряхнуть. Уж если он заговорил о прошлом, стало быть, немало под меня копал. С другой — кот-то сто процентов волшебный. Может, мысли мои прочёл ещё до того, как решил со мной заговорить.

Челюстями-то не двигает, сугубо телепатией чешет. И то верно, глупо бы выглядело, если бы он щёлкал зубами, пытаясь выдавить человеческую речь из не предназначенного для неё горла.

Какой у меня выбор? Выбор, безусловно, был. Отвернуться от кота, запустить серию мультика дальше… и всё? И утонуть в серости бесполезного существования.

Александр, двадцать три года. Родители — запойные алкоголики, не справившиеся с гнётом девяностых. Плюс к этому дымили как не в себя — пороки редко ходят по одиночке. Одна не до конца потушенная сигарета лишила меня дома и отца с матерью. Так бы и остался на улице, но выручила ныне покойная бабка, в квартире которой я и жил. Если б не она, шастал бы по улицам бомжом или дохлебался бы до цирроза.

Нет, не дохлебался бы. Спасибо отцу с матерью, которые с малых лет научили меня, что такое неблагополучная семья. Спасибо за то, что по их милости принадлежу к российскому потерянному поколению. Не тому, что вернулось с фронтов Первой мировой, а тому, чьи судьбы безжалостно перемололи жернова горбатого десятилетия.

С такими-то исходными данными повезло, что порядочным человеком вырос. Разве что…. Потерянным. Да, по-другому и не назвать. Классический случай мальчика умного, но ленивого, которым обычно учителя маркировали ярких посредственностей. Разве что моим родителям ни один учитель этого не говорил. Да им и плевать было.

Короче говоря, прожигал я лучшие годы жизни в зыбкой бытовухе. В институте не учился, постоянной работы не имел. Бегал по халтуркам, чтобы за квартиру платить и на стол накрывать, да и всё. И всякая попытка выбраться из этого болота поднимала внутри волну стойкого отвращения.

Не твоё это, не твоё, пело нутро. Скучно, пресно, банально. Ты создан для большего. И эта мелодия звучала всё громче с того дня, как погибли родители и я начал возвращаться домой с уроков, не опасаясь получить с порога затрещину или пьяно-слезливый монолог, который тоже оканчивался зуботычиной.

Если так подумать, что я теряю? При худшем раскладе — жизнь, которая и так здорово напоминала прозябание.

Но все эти рассуждения — сплошная рационализация. Так-то ещё при слове «магия» подушечки пальцев у меня зачесались именно что от предвкушения. Еслиэто не поворотная точка в истории моей жизни, лучше уж выброситься из окна прямо сейчас.