Наверное, потому что меня достало слушать, как меня готовятся убивать. Или потому, что Вероника спасла мне жизнь. Или потому, что я глубине души я знала, что её-то никто не спасёт. Не от гигантского тентакля, который наверняка прикреплён к ещё более гигантскому монстру.

А может, причина в том, что я неисправимая идеалистка, которой скучно жить в уютном сером мирке обычных людей. Даже если эти люди — големы с сознанием в кольцах.

Кто-то кричал мне в спину. Предостережения. Запоздалые приказы. Я не слушала. Нырнула в туман.

Потому что иначе не могла.

И мгновенно зажмурилась. Со всех сторон хлестал безжалостный свет. А ещё я падала. Мчалась вниз с огромной скоростью. Ветер хлестал щёки, трепал одежду.

Пересилив себя, я открыла глаза. И сильно о том пожалела.

Внизу расстилалась пропасть, на далёком дне которой пульсировало кипящее озеро черноты. Стенки условного колодца были очерчены густым туманом, в котором искрились разноцветные пятна. И я летела, как пресловутая Алиса в кроличьей норе. За тем исключением, что вместо Страны Чудес меня ожидало море ихора.

Но перед собой я увидела главное — безвольно обмякшую Веронику, которую тащило во тьму щупальце. Нас разделяло метров двадцать, не больше, но и неслись ко дну мы с одинаковой скоростью. Я замахала руками, но это не помогло.

Так вот что значили слова проне до конца созревшее Гнездо. Тут может случиться что угодно. Буквально. Потому что ихор — инопланетная… иномирная… дрянь, которая вертела наше представление о физике на тентакле.

Однако, раз уж пространство тут податливое и я сама извозилась мордой в магии, не получится ли на него повлиять? Хотя бы немного. Я прикрыла глаза и сосредоточилась. Представила себя около Вероники. Так близко, что можно рукой коснуться. Прониклась переносом. Смяла реальность воображаемой ладонью.

И… открыв глаза, обнаружила, что лечу в десятке сантиметров над волшебницей. И практически вплотную к слизистому щупальцу.

При желании можно носом коснуться.

Но я не стала.

Вместо этого вцепилась в резиноподобную плоть и рванула на себя. Безнадёжно извозилась в липкой дряни, покрывавшей поверхность щупальца, а ему хоть бы хны.

Даже внимания не обратило. И это со всей суперсилой волшебницы!

Решение пришло изнутри. Загорелось возле сердца, выплеснулось наружу жарким огнём в одном коротком вопле:

— Исчезни!

Меня чуть не порвало надвое отдачей. Ну, почувствовала я себя так, будто мне кто-то отпилил конечности. Но щупальцу пришлось куда хуже. Из неговымыло десяток шматов. Попросту стёрло их из бытия. Измочаленные лохмотья были не в силах удерживать Веронику, и она отправилась в свободный полёт. Из него я её и выдернула. Прижала к себе.