И вот тут меня пробрало. Это получается, если бы не домовой, мне бы во сне перегрызли глотку? И никакой внутренний детектор не сработал. Так бы и сгинул почём зря.

Если Петруша говорил правду. Но зачем ему лгать, я не понимал. Он мог с лёгкостью жить со мной в одном доме и никогда не попадаться мне на глаза. Я бы о нём даже не узнал.

— С-спасибо. Против твоего заселения не возражаю. Я не из тех, кто первым делом бьёт, а вопросы задаёт после.

Мысленно сделал пометку порасспрашивать о домовых и других волшебных существах. Так ли обстояли дела, как рисовал Петруша? Действительно ли он безвреден? Конечно, что скажет Алина, я примерно догадывался, однако и её мнение стоило выслушать.

— Вот что, если заметишь, что ко мне полезли другие демоны, будь другом, отгони. Или хотя бы разбуди, если сам не справишься.

— Это можно .

Во мне взыграла жадность.

— И насчёт уборки…

— А вот это нет. Вы ж оскотинитесь, ежели всё за вас исполнять будут. Труд закаляет характер.

Звучал Петруша с такой самодовольной праведностью, что я почти уверился в его благих намерениях. Мало какое зло без колебаний заявит о пользе нудной работы.

Итак, доверял ли я домовому достаточно, чтобы использовать его как источник информации. Пока точно нет. Да и быт у него, по всей видимости, был сосредоточен на весьма узком диапазоне вещей. Не выяснять же у него, что такое визгливый мох?

Протяжной трелью напомнил о себе живот. Я сглотнул слюну и сказал:

— Ну, Петруша, мы договорились. Занимайся своими делами, а мне готовить пора.

Крошечный омлет. Как бы молоко не скисло…

Уши домового встали торчком, и он предложил:

— А давайте я вам сготовлю. Раз уж отмыл бардак, не останавливаться ж на полпути.

— Да я, наверное…

Есть пищу, приготовленную потенциальным врагом? Как бы не так!

А что мешало Петруше отравить молоко в холодильнике? Или подменить одно из яиц? Или…

Список смертоносных возможностей ширился с пугающей скоростью. Когда я дошёл до скорпиона в постели, то понял, что дремлю на ходу.

— Идите-идите. Ложитесь, а я вас подниму, как придёт время, — решительно затолкал меня к спальне Петруша. Я уступил его деревенской основательности и, добравшись до кровати, заснул прежде, чем голова коснулась подушки.

В измотанности был один важный плюс. Мне не снилась ни Гиблая, ни останки людей, которые использовались слизнями. Крепкий сон без сновидений.

Проснулся я оттого, что меня бесцеремонно трясли за плечо.

— Сготовлено, — сказал Петруша и вперевалку зашлёпал из комнаты.

На кухне пахло бесподобно. Очнулся желудок, и голод ввернулся в него болезненной дрелью.