– Вам тяжело сейчас, когда вас двое. А вы думали, что будет, когда станете семьей? Как будут расти ваши дети? Прости, сынок, это не то детство, которое я мечтал дать тебе, и тем более не такого желаю своим внукам. Это ваша жизнь, я не собираюсь вставать на этом пути, если вы его выбрали. Но я слицемерю, если скажу, что поддерживаю его.

Тосканский воздух сгущается и наполняет легкие свинцом.

– Если вам нужно мое благословение, то считайте, оно у вас есть. – Он хлопает меня по руке и встает. – Простите, если задел ваши чувства. Порой приходится ранить самых дорогих сердцу людей, чтобы их уберечь.

Он разворачивается и медленно идет к дому. Я провожаю его высокую фигуру взглядом и испытываю двоякое чувство.

– Лед тронулся! – радостно вздыхает Марсель.

Но если ему это кажется началом, то мне – началом конца.

Мы получили добро на явно гиблое дело.

***

В доме мы появляемся поздно. Столовая давно опустела. Арабелла оставила нам ужин, и мы молча едим остывшую еду. Марсель заканчивает первым.

– Не возражаешь, если я проведаю маму? Уверен, она очень переживает.

– Иди.

Я доедаю ужин без аппетита и запиваю его изумительным вином, словно праздную свое поражение. Затем собираю посуду и несу в мойку, чтобы чем-то занять руки. Включаю воду и принимаюсь тереть до скрипа, пока кто-то не касается моей спины.

– Черт! Ты меня напугала!

– Гуляла по округе, – говорит бабуля, рассматривая блестящий половник, который я ополаскиваю в который раз. – Виды – загляденье!

– Да, – рассеянно бормочу я.

Она отнимает половник, бросает его в раковину и выключает воду. Ведет меня к столу и усаживает на стул. Сама садится рядом и спрашивает:

– Вы поговорили?

– Смотря кого ты имеешь в виду.

– Вас троих.

– Да. Рэй объяснил свою позицию предельно ясно. Мама, наверное, в ужасе?

– Уже нет. Когда ты убежала, у нас было время все обсудить. И знаешь…

– Что?

– Он очень переживает за вас. Поймите его, Эби. Родители не молодеют. Им хочется нянчить внуков. А если внук живет на другом конце света? Ты и представить не можешь, каково это.

– То есть ты тоже не одобряешь наш союз?

– Нет, ну на взрослых внуков это не распространяется! – хохочет она, и я смеюсь вместе с ней против воли. – Ступай отдыхать, Эби. А с Магдой я все улажу.

***

Я вхожу в пустую спальню и, не включая свет, задергиваю шторы. В кромешной тьме добираюсь до кровати, снимаю одежду и бросаю ее на пол, как пробитую пулей кирасу. В одном белье залезаю в холодную постель, утопаю в шелковистых подушках и укрываюсь с головой.

Дом напоен доселе незнакомыми ему звуками – голосами и вздохами, но он живет своей прежней жизнью, несмотря ни на что. Я ему завидую.