Марсель смотрит на меня сверху вниз, заглядывая в глаза.

– Женщины всегда додумывают там, где не хватает информации, да? – Он качает головой, пробуждая во мне совесть, но все же отвечает: – Я регулярно сюда приезжаю, поэтому знаю город.

– Зачем приезжать в одно и то же место, когда мир такой большой?

– По работе.

Общение с Марселем похоже на серфинг – как только мерещится, что оседлал волну, так она тут же сбивает с доски. В одно мгновение он теплый и душевный, а через секунду становится отчужденным и резким.

Я не скрываю растерянности, а он читает меня, как книгу.

– Не думаю, что тебе интересно слушать о моей работе, поэтому не мучаю напрасной болтовней.

А я хочу возразить, сказать, что он заблуждается, высказать ему заинтересованность, но вместо этого с моих губ срывается чудовищный до невозможности вопрос:

– Ты решил со мной поразвеяться?

«Эби, что ты мелешь?»

– Боже! Я имела в виду…

Но он уже хохочет, запрокинув голову.

– Ты мне нравишься, Эбигейл Фрост. Твоя прямота бывает и глупой и милой одновременно.

– Совсем как твои комплименты – приятными и грубыми.

Марсель снова хохочет.

Мы возвращаемся на Корсо Италия, а его смех эхом летит по всей улице. Ох, мама бы сейчас сказала, что он привлекает к себе внимание. Может, мужчины тоже любят покрасоваться? Интересно было бы посмотреть, как эти двое столкнутся в одном месте!

– О чем ты просила в прошлый раз, стоя у базилики?

Мы, не сговариваясь, смотрим на возвышающуюся башню, подсвеченную огнями.

– С чего ты взял, что я о чем-то просила?

– Мне так показалось.

Я медлю с ответом – сложно объяснить в двух словах зревшее годами неудовлетворение.

– Если расскажу, то вряд ли сбудется.

Марсель закатывает глаза, имея иное мнение на сей счет.

– Все зависит от того, как сильно ты в это веришь и как много в этом направлении работаешь.

– Не слишком ли прагматично для обычной молитвы?

– Давай проверим?

Марсель широко шагает к базилике, и догнать его удается лишь перебежками. То, что мне видится сложным или невозможным, для него – пустяковое дело, будь то дорогая покупка или проникновение в церковь. Но я следую за ним вдоль украшенных барельефами и волютами серо-голубых стен с утопленными колоннами. В лампадах и подсвечниках дрожат свечи. Со свода купола меж распалубок на нас взирают потускневшие фрески. Мы минуем десяток рядов деревянных скамей на пути к алтарю и замираем перед изображением Мадонны.

– Думаю, здесь твою молитву услышат быстрее, – говорит Марсель, разглядывая церковное убранство. И я, как американка, от всего сердца его обнимаю.

– Как будет «Извини» по-итальянски? – спрашиваю я, отстраняясь.