У стеклянной витрины, обрамленной гирляндой в виде снеговиков, я чувствую, как сильно сжимается сердце. Ночью в бассейне я обмолвилась о нежелании встречать Рождество в одиночестве, и Марсель обещал найти выход. Ту клятву мы скрепили поцелуем. И вот он со мной.

Однако он будто не здесь, и я терзаюсь мыслью: а вдруг он приехал не для того, чтобы сдержать слово? И коли так, то это будет самый жестокий поступок.

Я заказываю двойной эспрессо, чтобы оставаться в сознании после суток на ногах. Мы сидим друг против друга. Я поглаживаю уголок белой хлопковой салфетки. Марсель принимает свой заказ и ждет, когда нас оставят наедине.

– Эби?

Я встречаюсь с ним взглядом и киваю в знак того, что он может начинать, а сама думаю, как же странно он выглядит здесь, в Джерси, мой итальянец.

– Я скучал по тебе, – с чувством произносит он, и я верю его словам, его затаенной страсти в голосе, но мне нужно услышать другое.

Марсель это понимает и не прячется от объяснений.

– Я собирался приехать в то утро.

Делаю глоток кофе, стараясь его горечью перебить ту, что живет в воспоминаниях о последнем дне в Италии, но у меня не выходит, и с языка слетает сардоническая издевка.

– Что же тебя остановило?

Марсель хмурится, стучит пальцами по столу, но продолжает, обдумывая каждое слово. Я еще не встречала мужчин, которые бы так много думали, и пока не пойму, нравится мне это или нет.

– Наша встреча стала для меня поводом многое переосмыслить. Одно дело жить во власти собственных желаний, другое – поставить выше себя благо любимого человека. В наш последний вечер я много думал об этом – буду честен, Эби, отказываться от части себя не так-то просто.

Я прижимаю чашку к губам и не решаюсь отпить, зная, что меня ждет, – мне совсем не понравится вкус. Вот и Марсель не уверен в том, что ему понравится вкус иной жизни.

– А потом я понял, что нет нужды насильно перекраивать себя. Все это происходит произвольно, потому что меняются все «зачем» и «ради чего». Эби, ты в одночасье стала моим всем, и это сбило меня с толку. Но утром я испугался, что теряю тебя, и помчался за одной вещицей, которая должна была напоминать обо мне и о том, что, в конечном счете, единственно имеет значение. Уже на пути к тебе у машины спустило колесо.

Марсель качает головой и закрывает глаза. А во мне бушует пожар, сжигающий страхи, и я касаюсь его предплечья.

– Я упустил тебя, но снова нашел. – Он горько усмехается и поднимает усталые глаза: – Должен признаться, что меня не остановил бы тот факт, что парень в больнице мог оказаться твоим мужем.