Азамат запинается. Я заканчиваю за него.

–Ради какой-то девчонки из глухого аула? Так и скажи, не стесняйся!

– Это не так! – огрызается он. – Но реальность, Светлана, слишком жёсткая! Если пойду против тестя, он раздавит нас обоих. В прямом смысле. У него есть возможности. Меня уволят. О тебе пойдут такие слухи, что ни один приличный человек в республике тебя на порог не пустит. Хочешь такой жизни для себя? Для нашего ребёнка?

Я смотрю на него, и сердце окончательно превращается в кусок льда. Он не боится потерять меня. Он боится потерять «тёплое место». Его любовь оказалась дешевле должности заведующего отделением.

– Значит, ты выбираешь её, – говорю обречённо, почти беззвучно.

Азамат усмехается.

– Я выбираю жизнь, Света! Нормальную, обеспеченную жизнь! То, что ты предлагаешь – самоубийство! Социальное и, вполне возможно, физическое. Ты не знаешь, на что способны влиятельные люди, когда дело касается их чести.

В сбивчивых словах слышна неприкрытая трусость. Становится противно. Я больше не хочу на него смотреть. Не хочу дышать с ним одним воздухом.

– Дай денег, – говорю, и сама удивляюсь своим словам. – На аборт. Ты предлагал.

Он вздрагивает. В тёмных глазах мелькает подлое облегчение.

–Хорошо. Я дам. Сегодня же. Отвезу тебя к самому лучшему специалисту. Моему знакомому…

–Не надо, – обрываю я его. – Дай денег. Я сама всё решу.

Азамат молча кивает, открывает ящик стола, достаёт пачку купюр. Он не отсчитывает, а протягивает мне её целиком. Я беру деньги дрожащей рукой, хоть душа громко кричит – не смей! Бумага хрустит в моих пальцах заморозком в преисподней. Это цена моей любви. Цена умерщвления нашего ребёнка. Хочется бросить деньги ему в лицо, но я сжимаю их в кулаке.

Поворачиваюсь и ухожу. На этот раз навсегда.

Я не помню, как добралась до дома подруги. Солнце не греет, звёзды не светят. Не понимаю день сейчас или ночь. Из последних сил стучу в дверь. Марине хватает секунды, чтобы понять – я в беде.

– Света! Что случилось? Боже, на тебе лица нет!

Не могу говорить. Падаю ей на грудь, и меня начинает трясти в беззвучных, разрывающих душу рыданиях. Она молча обнимает меня, заводит в комнату, усаживает на кровать.

– Говори, ради Бога, что случилось? Азамат?

Я рассказываю. Скомкано, бессвязно, сквозь слёзы и всхлипы. Про жену. Про тестя. Про его трусость. Про ребёнка. Про деньги, которые сейчас жгут мой карман.

Она слушает, и обычно добродушное лицо каменеет.

– Тварюга… – шепчет она, когда я заканчиваю. – Подлая тварь. Я так и думала, что с ним что-то не чисто. Карьерист. Но чтоб поступить так…