– Я… извините… – бормочу, чувствуя, как краснею.
Он смотрит на меня. Не с упрёком. С удивлением. И с той же бесконечной жалостью.
– Ты красиво поешь, – говорит он с улыбкой. – Очень красиво. Не останавливайся.
– Но папа говорит, что это… позор, – вырывается у меня.
Мурат тяжело переступает с ноги на ногу.
– Твой папа – строгий человек. А здесь ты в своём доме. Вернее, в нашем, а не на сцене. Пой, если хочешь. Ребёнку, наверное, приятно.
Он поворачивается и так же тихо уходит, прикрыв за собой дверь. С тех пор он никогда не заходит ко мне без стука. И никогда не упоминает о моём пении. Но в его взгляде иногда мелькает одобрение. Будто он понимает, что это мой единственный способ выжить.
По вечерам, когда Мурат возвращается, мы, по-прежнему молча, ужинаем. Но однажды он нарушает нашу традицию.
– Как зовут твою подругу? Ту, у которой ты жила в городе? – спрашивает он неожиданно.
Я вздрагиваю.
– Марина.
– Она хороший человек. Видно по всему. Передавай ей привет. Можешь звонить ей по стационарному телефону, когда захочешь.
Я смотрю на него, не веря своим ушам. Маленькая, простая доброта трогает меня больше, чем любые подарки.
– Спасибо, – шепчу с благодарной улыбкой.
– Пусть ребёнок растёт, зная, что у его матери есть друзья, – добавляет он и устремляет взгляд в свою тарелку.
В тот вечер, лёжа в кровати, я впервые за долгое время думаю не об Азамате, а о Мурате. О том, что, возможно, муж самый несчастный из всех нас. Он приютил меня, дал своё имя, но сам так и остался одиноким в огромном теле, измученном неизлечимой болезнью. И его жалость ко мне – наверное, единственное, что связывает его с этим миром.
Я кладу руку на живот. Малыш толкается.
– Ты слышишь? – шепчу в темноту комнаты. – Рядом с нами живёт очень добрый мужчина. Не бойся. Мы с тобой не одни.
И впервые за многие месяцы в моей душе, рядом с вечной болью, селится крошечная искорка чего-то похожего на покой. Не чувство полного счастья, а передышка от боли. Тихая, грустная жизнь в ожидании чуда. Чуда по имени «Мой Сын».
Глава 10
Я знаю, что начинаются роды. Не резко, не внезапно, а как назревающая гроза. Сначала тихая тяжесть внизу живота, как предупреждение. Потом первые схватки, робкие, пробующие почву. Я не пугаюсь. Испытываю странное спокойствие. Я очень ждала встречи с моим малышом.
Лежу на кровати в своей комнате и наблюдаю, как за окном медленно гаснет вечер. Краски сгущаются, горы становятся силуэтами, похожими на спящих великанов. А боль нарастает. Она приходит волнами, каждая сильнее предыдущей. Сжимаю пальцы в кулаки и дышу, как учили когда-то на практике. Глубокий вдох через нос, медленный выдох через рот.