– Вазир. Завтра. Поедем домой вместе.
Он оборачивается, смотрит на меня долгим, проницательным взглядом. Потом уголки его губ чуть-чуть поднимаются. Это не улыбка, а обещание.
– Хорошо. Вместе.
Он быстро уходит. Его тень растворяется в ночи. Я стою на ступеньках гостиницы и смотрю ему вслед. Впервые за долгий, напряжённый и одновременно счастливый день я чувствую не страх и не гордость за победу. Ощущаю в душе что-то новое, прочное и незыблемое. Чувствую, что я не одна. И это чувство – дороже любого диплома.
Глава 22
Солнце сегодня кажется слишком ярким. Оно бьёт в окна сыроварни, слепит глаза, и от этого ещё больше трясутся руки. Я перебираю формы с будущим сыром, но не вижу их. Я вижу только одно – суровые лица своих братьев, час назад молча вошедших во двор и попросивших Вазира пройти с ними.
Не приказали. Попросили. И от этой вежливости стало ещё страшнее.
Кто-то доложил, что Вазир провожал меня домой после выставки в Краснодаре. Не просто провожал – он шёл рядом, близко, защищая меня от толчеи, и его рука иногда касалась моей спины. Для посторонних это ничего не значит. Для моих братьев – целое послание. Молчаливое, но понятное.
Я остаюсь одна в прохладном подвале, а мои мысли там, на улице, где трое мужчин решают мою судьбу.
Опять. Сердце ноет знакомой, старой болью. Снова разговоры за закрытой дверью. Опять недовольные мужские взгляды – взвешивающие, оценивающие. Ощущаю себя той девчонкой из детства, что дрожит от страха перед гневом отца и братьев. Только тогда я была виновата. А сейчас я просто хочу жить нормальной жизнью. Хочу, чтобы на меня смотрели не как на грешницу или вдову, а как на женщину, имеющую право на счастье!
Подхожу к двери, прикладываю ладонь к прохладному дереву. Оттуда не доносится ни звука. Тишина пугает больше криков. Что они там делают? Унижают его? Проверяют на прочность? Вазир такой же гордый, как и они. Он не вынесет оскорблений. А они не простят ему дерзости.
Я вспоминаю лицо Азамата. Братья не разговаривали с ним. Они действовали. Молча и жестоко. Теперь они разговаривают. Это что-то значит? Или затишье перед бурей?
Дверь внезапно открывается. Я отскакиваю, как обожжённая. На пороге стоит средний брат, Ахмед. Суровое лицо непроницаемо.
– Света, иди сюда. Принеси нам чаю.
Это не просьба, а приказ. Но в его глазах нет гнева. Есть странная, сосредоточенная серьёзность. Я киваю, на автомате беру с полки большой поднос, ставлю на него чайник, пиалы, сладости. Руки дрожат, и пиалы звенят, выдавая мой страх.
Выхожу во двор. Солнце обжигает кожу. Они сидят в тени большого ореха – все трое моих братьев и Вазир. Сидят на низких скамейках, лицом друг к другу. Никто не смотрит на меня. Все взгляды прикованы к Вазиру.