– У твоего тоже есть отец. Ты. Ты ему и отец, и мать. Это дорогого стоит.
От этих простых слов у меня перехватывает дыхание. Никто никогда не говорил мне этого. Никто не видит во мне силу.
– Иногда кажется, что меня одной ему мало, – признаюсь, глядя на огонь. – Что я не справлюсь.
– Справляешься, – говорит он с такой несокрушимой уверенностью, будто знает это наверняка. – Ты как эта гора. Снег выпадет, ветер подует – а она стоит. И траву зелёную весной снова родит.
Он встаёт, чтобы донести очередной котёл. Наш разговор окончен. Но его слова остаются со мной. Они греют сильнее, чем огонь в очаге.
Я смотрю на его широкую спину, на его уверенные движения. И впервые за долгое время чувствую не тревогу, не страх, а странное, тихое спокойствие. Словно в мою жизнь вошёл не работник, а молчаливый страж. Джигит, который не обещает золотых гор, но своим присутствием, своей честной работой говорит громче любых клятв.
Сердце, ещё недавно разбитое, остекленевшее от боли, начинает потихоньку оттаивать. Не от страсти. От уважения. От тихой, молчаливой надежды в порядочность не только моих родственников, но и других мужчин.
Глава 21
Воздух в выставочном зале гудит от голосов, смешивается с запахом дерева, кожи, вяленого мяса и сладкого варенья. Я стою за скромным столиком, на котором аккуратно разложены мои сыры. Круглые головки, украшенные оттиском моего клейма – горная вершина и солнце. Рядом диплом. Диплом победителя конкурса «Сделано на Кубани».
Я не верю до сих пор. Пальцы то и дело тянутся к шершавой бумаге, касаются её, как бы проверяя реальность. Местный знак качества. Теперь это официально. Мои сыры – лучшие. Не просто деревенский продукт, а нечто большее. Аслан будет гордиться мамой, когда подрастёт.
Люди подходят, пробуют, хвалят. Я улыбаюсь, отвечаю на вопросы, но внутри всё сжато в тугой, дрожащий узел. Большой город, шум, чужие глаза – всё это давит на меня. Я привыкла к тишине гор, к своему двору, где знаю каждый камень. К небольшому рынку в районном центре. Здесь же чувствую себя маленькой и голой, как листок на ветру.
Перед отъездом брат, Руслан, сурово смотрел на меня.
– Будь осторожна, сестра. Не слишком светись. Большой город, люди разные.
– Я не одна, – отмахнулась я тогда. – Со мной ещё две девушки из соседнего аула.
Но сейчас, когда объявляют об окончании выставки и толпа начинает расходиться, сердце сжимается от тревоги. Мои работницы уехали на попутной машине, им нужно к детям. А я задержалась, чтобы получить диплом и договориться о поставках с одним небольшим магазином.