– Куда же нам идти? – спрашиваю дрожащим от бессилия голосом.
Ощущаю себя предательницей. Не смогла отстоять право Мурата считаться отцом. Его мечту. Надежду, что после него останется сын и продолжит то, что не успел сделать в доме талантливый, но больной человек.
Хасан смотрит на меня холодным взглядом.
– Ты сама знаешь куда. К своим родителям. У тебя есть неделя, чтобы собрать вещи. Твоё приданое, что принесла с собой, забирай. Больше ничего не трогай.
Он разворачивается и уходит. Я остаюсь одна посреди огромной, чужой гостиной. Мне некуда идти. Меня вышвыривают на улицу, как ненужную вещь. С маленьким сыном на руках.
Я не помню, как собрала наши нехитрые пожитки. Не помню, как позвонила отцу. Слышу в трубке голос, сдавленный от гнева и боли:
– Сиди и никуда не выходи. Скоро за тобой приедем.
Я уже стою на крыльце с сумкой в одной руке и Асланом – в другой, когда машина родителей останавливается у ворот.
Хасан и другие родственники наблюдают за мной из окна, не скрывая своего облегчения.
Я не оглядываюсь на этот дом. Сажусь на заднее сиденье отцовской машины. Мама молча берет у меня Аслана, прижимает к себе. Отец сжимает руль так, что его пальцы белеют. Он молча ведёт машину по пыльной дороге, ведущей к моему родному аулу.
Я смотрю в окно на проплывающие мимо горы. Они такие же, как и всегда. Вечные, невозмутимые. В моей душе – пустота. Снова начинать всё с нуля. Снова быть обузой для родителей. Но теперь я не одна. У меня есть он. Мой Аслан. Я чувствую его тёплое дыхание на шее. Он мой якорь. Моё единственное сокровище.
Мама кладёт свою руку на мою.
– Всё наладится, дочка, – шепчет она. – Дома всё наладится.
Я киваю и закрываю глаза, борясь с подступающими рыданиями. Путь домой кажется бесконечно долгим. Но это единственный путь, который у меня остался.
Глава 12
Возврата к медицине не будет. Я понимаю это с первой же минуты, как переступаю порог родительского дома. Не потому, что не хочу. Потому что не могу. Кто возьмёт на работу в больницу вдову с ребёнком на руках, о которой в округе ходят такие истории? Моя репутация растоптана. Моя честь спасена лишь формально, ценой брака с умирающим мужчиной. Для всех я теперь – опозоренная, брошенная, несчастливая.
Я становлюсь пленницей дома. Невидимой тенью, боящейся лишний раз выйти во двор, чтобы не встретить осуждающие или жалеющие взгляды соседей. Дни тянутся однообразно: кухня, уход за Асланом, бессонные ночи в слезах. Чувствую, как превращаюсь в обузу. В лишний рот, который кормит уже немолодой отец. В вечное напоминание братьям о позоре, который им пришлось смывать кровью и деньгами.