И вдруг боль исчезает. Словно её и не было. Наступает пустота, тишина. А потом раздаётся крик. Пронзительный, чистый, требовательный.

Я падаю на спину. Мокрая, обессиленная, и не могу понять, что произошло.

Акушерка что-то делает у меня между ног, её лицо смягчается.

– Ну вот, родила. Молодец. Мальчик.

Она поднимает маленький, окровавленный, шевелящийся комочек. И кладёт мне на грудь. На голую кожу.

Я замираю. Лежу и не могу дышать. Заворожено смотрю вниз.

Мой сын. Сморщенный, красный, весь в белой смазке. Он кричит, размахивая крошечными кулачками. Его кожа касается моей кожи. По телу разливается волна тепла, такого сильного, что кажется, сердце сейчас закипит. Этим теплом смывается вся боль, весь ужас, вся горечь.

Я медленно, боясь спугнуть, касаюсь пальцем маленькой щёчки. Она бархатистая, нежная. Сын замолкает на секунду, будто прислушиваясь к моему прикосновению.

– Здравствуй, – шепчу я, и голос срывается от слёз. Но это слёзы счастья. Безумного, всепоглощающего счастья.

Я рассматриваю шевелящегося кроху. Он светленький. На голове виден пушок моих русых волос. Улыбаюсь сквозь слёзы. Тону безвозвратно во вселенской нежности. Мой мальчик. Моё солнышко.

Акушерка протирает его, заворачивает в пелёнку и снова кладёт мне на грудь.

– Держи, знакомься с сыночком.

Я беру его на руки. Он очень лёгкий, хрупкий. И в этот момент он открывает глаза.

Вздрагиваю от неожиданности. Они чёрные. Глубокие, как ночное небо, бездонные. Совершенно чужие. Глаза его отца.

Сердце замирает на мгновение. Во мне должна вспыхнуть ненависть, боль, отчаяние. Но этого не происходит. Я смотрю в чёрные глаза, и вижу в них не Азамата. Я вижу в них сына. Совершенного, неповторимого.

Любовь накатывает на меня с такой силой, что перехватывает дыхание. Она горит в груди ярким, ровным пламенем. Это больше, чем я когда-либо чувствовала к кому бы то ни было. Больше, чем к родителям, больше, чем к тому, другому. Инстинктивная, животная, абсолютная любовь, не имеющая границ.

Я прижимаю его к себе, целую в макушку, вдыхаю его запах – аромат новой жизни.

– Аслан, – шепчу я ему на ушко. – Тебя будут звать Аслан. Мой маленький лев. Моё спасение. Я люблю тебя больше жизни. Я всегда буду любить тебя.

Он, тихо посапывая, засыпает у меня на груди. Я лежу и смотрю на него. Знаю – моя жизнь только что разделилась на «до» и «после». Всё, что было раньше, умерло. А всё, что будет теперь происходить, ради него. Ради крошечного существа с моими волосами и чужими, но такими родными глазами.

В дверь осторожно стучат. Входит Мурат. Бледный, выглядит совершенно разбитым.