Это низко. Прийти с подарком. Ударить в самое уязвимое место. Я одинокая мать, и у моего сына нет отца. Азамат знает это.

– Аслан, иди в свою комнату, – говорю, не отводя от Азамата взгляда.

– Но, мама…

Не часто сын возражает мне. Повышаю голос:

– Иди!

Слышу громкие недовольные шаги, затихающие в гостиной. Теперь мы одни. Предвечерний воздух тёплый, но по спине бегут холодные мурашки.

– Убирайся.

Азамат не шевелится.

– Почему? Я не сделал ничего плохого. Я просто хочу посмотреть на сына.

Шиплю в надежде, что Аслан нас не слышит:

– Он не твой сын!

– По крови – мой! – его голос срывается, в нём прорывается стальная уверенность. – И я не позволю ему расти без отца. Я уже однажды совершил ошибку. Второй не будет.

Он переступает порог без приглашения. Без разговоров отодвигает меня в сторону. Проходит в дом, ставит коробку на стол. Осматривается. Мой дом – моя крепость. Всё здесь сделано моими руками: вышитые салфетки, глиняные кувшины, запах свежего хлеба и сушёных трав. Его присутствие оскверняет эту чистоту.

– Ты хорошо устроилась, Сырыф. Крепко стоишь на ногах. Я горжусь тобой.

– Мне не нужна твоя гордость. – Указываю рукой на дверь: – Уходи.

Он поворачивается ко мне. Властное лицо в тени комнаты кажется измождённым. Светлый шрам в полутьме выделяется резче.

– Я не могу уйти… – Азамат пожимает плечами. – Думаешь, тот месяц после нашей встречи я жил спокойно? Я не спал ночами. Коран говорит, что, если мужчина причинил зло, он должен его исправить. Хочу всё исправить.

Я фыркаю, складываю руки на груди. Смотрю в окно, на свои горы. Они такие же древние и невозмутимые. Учат меня мудрости.

– Исправить? Купив игрушку? – решительно встряхиваю головой. —Слишком поздно для исправлений, Азамат.

– Нет! – он подходит ближе. Я чувствую его аромат – дорогой парфюм, смешанный с запахом больничного антисептика. Этот запах сводил когда-то меня с ума. Теперь, убеждаю себя, он вызывает тошноту. Азамат давит словами: – Слушай меня. Ты вдова с ребёнком. По нашим законам, по Корану – я могу взять тебя в жёны. Второй женой. Я дам тебе и Аслану своё имя, свою защиту. Вы больше не будете жить одни.

Смотрю на него. Не верю своим ушам. Вторая жена? Узаконенная любовница. Позор, прикрытый религией.

– Ты с ума сошёл. А твоя первая жена? Дочь главного врача? Она согласна?

– Я договорюсь с ней. Она примет. Со временем. Для нас это обычное дело. Ты же знаешь наши обычаи.

Он говорит это настолько уверенно, будто предлагает выпить чаю, а не перечёркивает мою жизнь, мою борьбу за независимость. Отвечаю с искренним возмущением.