– Что? За кого? За работника, нищего сироту? Света, ты с ума сошла! О чём ты думаешь?

– Я думаю о своём счастье. О счастье своего сына. Впервые за долгое время думаю именно об этом.

Он обходит стол, пытаясь приблизиться ко мне. Делаю предупреждение:

– Подойдёшь ближе – закричу! – выставляю вперёд руки, но не отступаю. Моя неподвижность останавливает его.

– Сырыф… прошу тебя… одумайся! Это просто порыв! Ты благодарна ему за помощь, ты запуталась! Он тебе не пара! Что он может тебе дать? Ни кола, ни двора!

– Вазир даёт мне самое главное, – перебиваю я его. Голос все так же ровен. – Он даёт мне своё имя. Публично. При регистрации брака. Он не прячет меня в доме через дорогу. Он гордится мной. Он смотрит на меня не как на грех, а как на свою судьбу. Этого не купишь ни за какие деньги и не получишь ни за какое положение в обществе.

Азамат отшатывается, словно я ударила его. Он подыскивает аргументы. Его глаза бегают.

– Но… но Коран… я же женился на тебе! Я сделал тебя своей женой!

– Ты сделал меня своей второй женой, Азамат. Тенью. Женщиной, на которую смотрят с жалостью или с презрением. Ты купил тот дом не для меня, а для своего удобства. Чтобы я была рядом. Чтобы ты мог в любой момент прийти, когда тебе захочется. Это не любовь! Это собственничество.

Я впервые говорю ему это вслух. Не в ссоре, не в истерике. А спокойно, как диагноз. И он это слышит. Вижу, как мои слова попадают точно в цель.

– Ты несправедлива! – в его голосе слышится отчаяние. – Я люблю тебя! Я всегда любил тебя! Я не мог по-другому! Ты знаешь мою ситуацию!

– Знаю, – с усмешкой киваю я. – А теперь ты знаешь мою. Моя ситуация такова, что я нашла в себе силы выбрать между тобой и собой – себя. Я больше не буду твоей Сырыф. Светленькой, русоволосой игрушкой. Я – Светлана. Мать Аслана. Хозяйка сыроварни. И скоро – жена Вазира.

Азамат молчит. Впервые за все наши встречи ему нечего сказать. Все его козыри – обещания, оправдания, сладкие слова – рассыпаются в прах перед простой и ясной правдой моего нового положения. Он с удивлением смотрит на меня. В чёрных глазах я наконец-то вижу не страсть, не раздражение, не собственнический инстинкт. Я вижу осознание поражения. Понимание, что игра окончена, и он проиграл. Не Вазиру, а мне. Сильной версии меня, которую помог родить собственной слабостью.

– И… и ты счастлива? – выдыхает Азамат, опускаясь в кресло. Он вдруг кажется постаревшим и очень усталым.

– Да, – отвечаю без тени сомнения. – Я счастлива. Я просыпаюсь с улыбкой. Я не смотрю в окно, гадая, придёшь ты сегодня или нет. Я не жду твоих звонков. Моя жизнь полна приятных событий. Она моя. И я ни за что не поменяю её на рабство чувств, на больную зависимость.