Кого она видела перед собой? Мужа садиста? Дочь, которую у неё отняли? Пятерых нерождённых сыновей?
Я убила его. Убила своего мужа…
Жуткое признание. Страшное. Пугающее до дрожи. Но… как? Как удалось запертой в башне девчонке одолеть своего мучителя?
Кай спросил её. Не мог не спросить. Но ведьма не ответила. Разрыдалась. И Кайдену пришлось приложить массу усилий, чтобы её успокоить…
Могла ли Вейлинн убить своего мужа? Случайно, или даже преднамеренно убить подонка, который измывался над ней шесть долгих лет? Могла. Будь Кай женщиной, он сам поступил бы также, чтобы спасти собственную жизнь и обрести свободу…
Чем больше Кайден думал об этом, тем лучше понимал, что не может винить жену в случившемся, если хотя бы половина из сказанного ей правда. Но…
Знать он должен всё. От начала и до конца.
— Ты помнишь своё обещание? — спросил он, когда мулы зашагали нога в ногу.
— А ты своё? — Вейлинн поглядела на него, щурясь от слепящих лучей.
Кай хмыкнул. Вот же вредная чертовка!
Как там сказал тот трактирщик? Хитрее выхухоли, коварнее куницы.
— Я дал слово не выпытывать больше ничего о твоём покойном муже, пока ты не будешь готова рассказать всё сама. Но… Чёрт побери, Вейлинн! А если ты соберешься с силами лет эдак через двадцать?
— Ты дал мне обещание по доброй воле, дорогой супруг, — последовал ответ. — Никто тебя не принуждал.
— Не принуждал? — К щёкам, горящим от мороза, прихлынула кровь. — Ты хоть помнишь, при каких обстоятельствах выудила эту клятву, женщина?
— Прекрасно помню, — ведьма лукаво улыбнулась. Зелёные, невероятно светлые на ярком солнце глаза заблестели. — И вряд ли когда забуду. Но разве я виновата, что в определённые моменты мужчины используют для размышлений не голову, а несколько иной орган?
Кайден рассмеялся. Три недели в обители святого Эльма промелькнули, как краткий миг, и каждый день был наполнен… счастьем. Да-да, именно счастьем, как бы странно это не звучало. Тихим, неспешным, сладким и пьянящим, как дикий мёд.
Утро начиналось с молитвы, день продолжался в праведных трудах, вечера Кай проводил в компании Отца-Настоятеля — они обсуждали сущее, пили тёплое вино и устраивали шахматные турниры, — а ночи…
Ночи были полны страсти и нежности.
Поначалу Кай безумно переживал из-за того, что случилось. Осуществив брак с Вейлинн, он перечеркнул все свои планы, предал Айли и нарушил клятву, данную её отцу. Но…
Всё чаще и чаще вспоминался заветный посул новоиспечённой супруги: «Всех слов не сдержать». Да и мысли об Айли и её папаше — чего греха таить — кувырком летели в тартарары всякий раз, когда Кайден ложился в постель с молодой женой.