Я увернулась от зубов волка, оттолкнулась задними лапами от земли и вцепилась ему в горло. Мой клыки пронзили мощную шею, я рванула на себя, чтобы причинить больше боли и чтобы он истек кровью, пока я разделываюсь с волчицами.
Но гаденыш вдруг перекинулся в какое-то кривое подобие промежуточной формы, между волком и человеком. И, обхватив меня мощными огроменными руками, сдавил. Ребра заныли, воздуха стало резко не хватать. Я не выпустила его шею из пасти, только сжала сильнее. Горячая кровь потекла мне в рот. Я забила лапами по его груди.
Он разнял мою челюсть, явно хотел выломать мне пасть, убить. Но раз мы играем по серьезному… Я тоже приняла промежуточную форму, только вот я идеальна, в отличие от вас. Я убивала куда больше, я совершенствовала свою форму годами. Я перекидываюсь быстрее. Лапы превратились в руки с огромными острыми когтями, которыми я мгновенно вспорола самцу брюхо.
Но в ногу мне вцепилась волчица, а в плечо другая. Они болтали головами, разрывая плоть.
— Сдохни же, Агата Дарфолк, — прохрипел волк.
Не смогла ответить, он держал меня за челюсть. Я полоснула его когтями по морде, целясь в глаза и не замечая двух жрущих меня волчиц. Самец взвыл и ослабил хватку, потому что я попала точно в глаз, потому что его форма была несовершенна и один глаз не был защищен мощной костью и я рассекла его. И опять вцепилась ему в горло мертвой хваткой, а когтями вонзилась под ребра. Волк захрипел от боли, у меня между клыков забурлила кровь. Он начал дергаться, ненароком сбросив с меня одну из волчиц, но она тут же опять укусила меня в плечо.
Но я, игнорируя их, пробиралась острыми когтями всё дальше под крепкие ребра. Попался. Я выдернула лапу вместе с его сердцем, ободравшись об обломки ребер. Волк покачнулся и завалился назад, из его пасти вывалился лиловый язык. Блеснула в свете луны кровь, сочащаяся из его рта.
Молодая волчица, увидев смерть своего мужа, начала рвать меня с большим бешенством. Это была уже не драка за власть. Это была месть. Месть мне за их собственную тупость. Мне не было её жаль.
Я резко развернулась и сбросила её с себя, ударив о ствол дерева рядом. Пнула в морду её мать, грызущую мою ногу, и бросилась на дочь. Я не могла остановиться. Распаленная яростью, я не чувствовала боли.
Вдруг позади я услышала хруст, такой резкий и громкий, что обернулась. Мать приняла промежуточную форму, и она была впечатляющей. Огромные клыки, когти размером с человеческую ладонь, мощное тело и стальные мышцы под черной шкурой. Горящие янтарем глаза.
Только вот… утренний знакомый, который должен был сейчас сидеть в тюрьме, опутанный цепями с шипами, Эрик Кейн, держал эту огромную волчицу в боевой форме над землей. Будучи в форме человека одной рукой переломил ей шею и отбросил тело в сторону так, будто оно ничего не весило. А весило оно не меньше сотни, а то и больше.